Царь Скорбь - Джо Хилл

Однако Фоллет тоже не ушел ни с чем. С тех пор Колину ежемесячно предоставлялись разведсводки, прогнозы и рекомендации, которые он мог доводить до сведения остальных Мстителей, а еще Пол договорился с Пентагоном, чтоб Колин каждую осень получал «Список покупок», поименный перечень тех, кого военным сильнее всего хотелось бы отправить в рефрижераторы морга. Продуманный шаг… хотя большинством правительственных веб-служб давным-давно управляла фирма Колина, и его информированность намного превосходила и широтой охвата, и глубиной все, что Пол мог ему предоставить.

В итоге Фоллет даже предложил Колину и компании «гонорар за консультационные услуги». От гонораров Колин, конечно же, отказался: ответив «да», он всерьез рисковал как-нибудь поутру, проснувшись с ноющей болью в мокром паху, увидеть над собой Донну с его мошонкой в одной руке и садовыми ножницами в другой.

– Они ведь погубили ее брата, – удивился Артур, услышав обо всем этом. – Не понимаю, отчего Донна вообще согласилась на какие-либо договоры с ними.

– Из причастных к убийству ее брата не осталось в живых никого, и все они работали на частное военно-охранное предприятие, ныне несуществующее. С острова Чероки ушел невредимым только Пол Фоллет, служащий АНБ, и Донна, кажется, думает, что вышла оттуда живой наполовину благодаря ему. Вдобавок нам удалось добиться кое-каких уступок: ключевые назначения, ключевые увольнения и прочее в том же роде. Я даже описать не смогу, как она рада рулить такими делами, знать, что боятся ее, а ей их бояться незачем… Вот, например, в две тысячи восьмом Джон Маккейн собирается выставить свою кандидатуру на пост президента, однако, скажу по секрету: я наверняка сумею договориться, чтоб вице-президента для него выбрала Донна. Как тебе такой подарочек ко дню рождения, а?

– Если мы изничтожим Царя Скорбь, с подарочком выйдет облом. На обмен-то у нас ничего не останется.

– Не страшно, – заверил его Колин, – зато освободимся от него навсегда.

4

Вместо гостиницы Артур забронировал для обоих комнаты над харчевней, где подавали пиво с тех самых пор, как от Британской империи отпали американские колонии, – в просторном доме из толстых брусьев, с островерхими фронтонами и аспидной кровлей. По бокам от парадной двери возвышались консольные камни, украшенные жуткими резными мордами: шишковатый нос, вытаращенные глаза под далеко выдающимися вперед надбровьями и, разумеется, пара чудовищных кривых клыков – едва ли не бивней, торчащих кверху из-под нижней губы. Внимательно оглядев их, Колин многозначительно взглянул на Артура, и тот едва заметно кивнул.

– Да, он и есть, – подтвердил Артур. – Орудует в здешних краях как минимум восемь, а то и девять столетий.

– А как резчику удалось его портрет вырезать? Я думал, людям он в истинном виде не показывается.

Артур, задумавшись, склонил голову на сторону.

– Объясню завтра, – наконец сказал он. – А пока идем-ка спрячемся от дождя и прикорнем хоть ненадолго.

Номер Колина оказался лучшим из всех имевшихся: даже не комната – две, спальня и кабинет. Неровный пол, низкие – входишь, изволь пригнуть голову – двери, мешанина из мебели восемнадцатого и девятнадцатого веков… одним словом, совсем не во вкусе Колина, предпочитавшего модерн тихоокеанского побережья: ровные линии, широкие окна, минималистский декор. Вдобавок внутри оказалось ничуть не теплей, чем снаружи, хотя пристроенный в углу обогреватель и жарил на всю катушку. Проспав три часа, Колин поднялся и отправился на ежеутреннюю пробежку. Пересек городишко вдоль Касл-Роуд, миновав вереницу пекарен пополам с сувенирными лавочками и древнее здание почты под прогнувшейся, заросшей мхом крышей, а как только солнце, озарив верхушки деревьев, залило пламенем весь мир за спиной, узкая дорога круто повела вниз. Одолев проулок, Колин резко свернул влево и побежал в горку. Утоптанная тропка, петлявшая вдоль берега среди засохшей травы высотой по колено, вывела его на вершину монументального утеса. Порыв студеного солоноватого ветра, дунувшего в лицо, обжег щеки. У подножия обрыва бушевали, бились о камень синие волны Атлантики, а в кручах прибрежных скал чернели оспинами зевы просторных пещер. Да, Артур рассказывал, что в этих местах все побережье издырявлено ими, будто швейцарский сыр…

По ту сторону головокружительной пропасти высился каменной башней столь же громадный утес. Вершину утеса венчали развалины Тинтагеля[242]. Выглядело все это словно шахматная доска для великанов с титаническими, грубо отесанными каменными глыбами вместо фигур. Удобного пути туда не существовало: чтоб перебраться к этим варварским руинам, следовало вначале спуститься вниз, на берег, а потом карабкаться кверху по извилистой, узенькой лестнице, вытесанной в гранитном склоне. Для пущей живописности на каменных ступенях не хватало только шайки жалких дрожащих хоббитов, гуськом бредущих к вершине.

Подумать только! Некогда толпы сервов надрывали спины, возводя Тинтагель для какого-то немытого блохастого лорда, а теперь он – всего лишь внушительная куча камня, годящаяся лишь на то, чтобы показывать ее детишкам перед покупкой деревянных мечей в сувенирной лавке. Ну, не смешно ли: столько трудов, в итоге пропавших зря… Вот римляне – те тратили силы куда продуктивнее, создали современную систему денежного обращения, понимая, что в деле покорения народов финансы гораздо эффективнее меча. Ну а когда речь заходит о самозащите, в сравнении с деньгами замок, конечно же, ничто.

Вернувшись в харчевню, он успел допить почти до конца вторую чашку кофе и прочесть вчерашнюю «Уолл-стрит джорнал», и тут вниз спустился Артур. В плотном рыбацком свитере и мешковатых штанах-хаки он выглядел стопроцентным англичанином: пятнадцать лет Оксфорда соскребли с него все американское дочиста. Усевшись напротив, за угловой столик, он заказал себе завтрак, наводивший на мысли о пороке сердца. Сам Колин разработал для себя диету, ориентированную на максимум производительности, по большей части состоявшую из коктейлей с таблетками, и искренне радовался, когда день удавалось прожить, ни разу не прикоснувшись к вилке.

– Помнится, ты о тролле рассказать собирался, – напомнил он Артуру.

Казалось, Артур, отвлеченный какими-то мыслями, услышал его не сразу. За завтраком он то и дело поглядывал в сторону крохотного вестибюля.

– Ну кое-что ты уже знаешь, – пробормотал Артур.

– Ты говорил, взрослые увидеть Свангура таким, какой он есть, не способны, однако его морда вырезана на столбах по обе стороны от парадных дверей этой самой харчевни. Подозреваю, камень резали вовсе не малые дети.

Артур еще раз обвел долгим взглядом вестибюль за спиной и наконец повернулся к Колину:

– Да, умышленно его не увидеть, если он сам не захочет, но наше бессознательное фиксирует множество мелочей, которых мы в ходе обыденной жизни вроде бы не замечаем вообще. Немножко похоже на… ну, скажем, жена заводит интрижку на стороне,