Царь Скорбь - Джо Хилл

уголок рта украшала гнойная болячка – ни дать ни взять сифилис в человеческом облике. Блеснув водянисто-голубыми глазами, он оглядел обоих и снова устремил взгляд на экран телевизора.

– Один черный, точно старое собачье дерьмо, другой холеный да ушлый, что твой процентщик, – сообщил он телевизору, хмыкнув себе под нос. – У холеного денежки водятся, несет от него богачеством, прям-таки в нос шибает. Сквозь шелка пердит, не иначе. Чуток отсосешь – вот те и грош, сам за тот грош пинту возьмешь, так-то глотатель за глотателя платит, и все, понимаешь, сыты-довольны… хе-хе.

«Хе-хе» оказалось вовсе не смехом – скорее, парой отдельных слов.

– Пальчик, так? – уточнил Артур.

– Ишь ты, пальчиком ткнул, и с первого раза в яблочко.

– Говорят, – продолжил Артур, – ты путь к одной дыре, ведущей под землю, знаешь.

Свангур прикусил черный от грязи ноготь.

– Дыра в земле поджидает каждого. И отыскать ее проще простого.

– Эта дыра ведет к подземелью. К склепу.

– Хочешь склеп – конечно, кто ж тебе запретит?

– А под склепом – естественное… образование, некогда называвшееся Лестницей Артура. Мы с другом хотели бы на него поглядеть. Покажи дорогу, и я тебе заплачу.

– Пускай лучше платят за погляд на Лестницу Артура, чем на Пальчиков Зад, хотя там точно так же темно и тесно, – пробормотал Свангур, снова уставившись в телевизор. – Хотя смотря сколько, а? От холеного-то фунтовыми бумажками прям несет. А его человек только на слова и богат, а стало быть, беден почти как бедняга Стю Пальчик. Может, у кого башка и набита словами, звонкими, что твои серебряные доллары, но в банке, к примеру, ни пенни за них не получишь… хе-хе.

– Десять фунтов немедля, – предложил Артур, – и еще десять, когда назад выберемся.

– Ого, и концовку «Острова любви» пропустить? Любимой моей передачи? – Обнажив в жутковатом оскале почерневшие зубы, он отвернулся и снова пробормотал в сторону: – А негрила-то у богача в лакеях, зуб даю. Голосом денежек служит, хотя денежки сами за себя, когда надо, слово сказать умеют – поди не услышь!

Если Артур и обиделся на «негрилу», то никак этого не проявил.

– Ладно, – уступил он, – сорок. Двадцать вперед, двадцать после. Или мы с другом отправимся обратно в харчевню и потратим деньги на пивко, а тебе его нынче вечером не достанется.

– Хе-хе, натянет он тебя, Пальчик, если денег его не возьмешь, не шибко-то выгодная для нас сделка, нет, сэр… Как начнет он заказывать пинту за пинтой, да еще небось в каждой, глазом не моргнув, оставлять половину, а ты сиди тут, зубами с досады скрипи! Пиво на ветер – экая злая задумка! – Неловко поднявшись на ноги, он отряхнул зад треников. – Весенняя прогулка как раз из тех самых затей, что разжигают жажду. Вижу, вы к нелегкому карабканью готовы. Ну, вот и славно, хе-хе. Стало быть, не отстанете. Вы ж явно из тех, кто рожден для терновников.

Уголок его рта дрогнул, приподнявшись кверху. Усмешка Пальчика показалась Колину настораживающе гнусной, но Артур кивнул, и Колин извлек из кармана банкноту достоинством в двадцать фунтов.

Выхватив у него двадцатку, Пальчик поднял ее повыше и пристально осмотрел королеву.

– Ее велич-ство! – вскричал он. – Ее блистательное велич-ство! Славься ее заросшая паутиной щелка!

Смачно поцеловав портрет, он запихнул скомканную купюру в нагрудный карман армейской куртки, выключил телевизор, сунул его в тележку, под кучу других вещей, и без единого слова побрел прочь, в теплые летние сумерки.

– Пошли, – поторопил Колина Артур. – Он и двадцаткой этой удовольствоваться может. Для него это не только деньги, но вдобавок и порнография. Вдруг ускользнет, чтоб наедине с ней побыть. Особенно если отстанем.

Оба двинулись следом за Пальчиком.

9

Шли они вверх по течению, держась чуть левее реки. Вначале под ногами, вдоль берега, среди ощетинившихся низко скошенной травой кочек, вилась твердая, прекрасно утоптанная тропка. Но вскоре им пришлось подняться чуть выше, и там ни дорог, ни тропок не оказалось. Путь преграждали заросли древних, причудливо искривленных деревьев – ни дать ни взять зачарованный лес. В сгущавшейся темноте густо запахло гниющей палой листвой и сырой землей. Пробравшись сквозь заросли, они вышли на прогалину вроде лестничной площадки посреди склона холма. В центре прогалины из земли торчал острый гранитный зуб сплошь в пятнах мхов и лишайников. Подойдя ближе, Колин сквозь полумрак разглядел пиктские письмена, вырезанные кем-то в граните тысячу лет назад, крохотные вихри, водовороты и линии, пересеченные поперек множеством черточек.

– Огамические надписи, – пояснил Артур. – Письменность кельтских священнослужителей.

– Давайте за Пальчиком, – заговорил Стю Пальчик. – Вокруг камня и снова вокруг. Обычай древний и никому еще не повредил. Заодно всяких призраков, увязавшихся следом, с хвоста стряхнете.

Коснувшись пальцем покосившегося камня, их провожатый двинулся вокруг него, хитро, понимающе оглянулся, сверкнул глазами, повел костлявым носом.

– Так вот, – продолжил он, – если услышите там, куда мы идем, вроде как голоса, хе-хе, это краснозобые гагары южнее, в стороне водохранилища Крауди. Оттуда их крики и доносятся. Забавная штука, да. Очень забавная! Внимания не обращайте. А когда в нору спустимся, может, увидите там, в темноте, фигуры такие, вроде человеческих теней, но если они вас встревожат, отводите взгляд и забудьте про них совсем. А вот зарослей впереди вы, джентльмены, поберегитесь. Терновники там такие… зазеваешься – схватят, а отпускать, что схватили, они не любят.

Следуя примеру Артура, Колин коснулся камня кончиком пальца и двинулся в обход гранитного зуба. Всякий раз, как он переносил вес на правую ногу, ушибленное колено отзывалось болью, а стоило обойти камень по второму разу, Колина вдруг накрыло волной головокружения. Казалось, окружающий мир вспух, вздулся, словно наполняемый дыханием ребенка мыльный пузырь на палочке с колечком. Внезапная дурнота едва не заставила сесть. Третий круг… и Колин, опустив руку, увидел перед собою ворота. Дальше путь преграждала древняя, покосившаяся деревянная рама с притолокой из белого камня, а давным-давно сгнившую без остатка створку заменяла синяя, насквозь проржавевшая автомобильная дверца, примотанная к косяку медной проволокой вместо петель. Однако этих ворот Колин, обходя камень, не видел ни в первый, ни во второй раз – не было там ничего подобного, и все тут… но Пальчик, не оглядываясь, шагнул под притолоку как ни в чем не бывало.

Артур приостановился и, прежде чем Колин успел пройти в распахнутые ворота следом за Пальчиком, схватил его за плечо.

– Теперь гляди, – скомандовал он, протягивая Колину Монокль Сюрреалиста.

Колин поднес стеклышко к глазу, и…

Увиденное поразило его настолько, что он едва не вскрикнул.

Монокль Сюрреалиста превратил обветшавшие