Царь Скорбь - Джо Хилл

муж долгое время ни о чем не подозревает, и вот в один прекрасный день все выплывает наружу, однако потом мужу начинает казаться, будто он в глубине души знал обо всем с самого начала.

– Как говорит Рамми, – ответил Колин, – всякий знает, что знает то-то и то-то, знает, что не знает того-то и того-то, и не знает, что не знает о том-то и о том-то… такие вот неизвестные неизвестности.

– Рамми?..

– Рамсфелд. Дональд.

С Рамми Колин по нескольку раз в году перезванивался, а порой, навещая Вашингтон, и ужинал с ним на пару.

Артур слегка поежился, будто разминая онемевшую спину.

– Ну что ж, а это относится к еще одной, четвертой, категории, которую твой… э-э… «Рамми» упустил из виду. К тому, что всякий знает, сам об этом не зная. К неизвестным, так сказать, известностям. Особенно это, наверное, касается художников. Порой мне думается, что всякий акт творчества, создание живописного полотна или стихотворения, есть попытка проникнуть в эти хранилища… в хранилища неосознанных знаний. Разумеется, дети всегда видят тролля таким, как он есть. От них ничего не скроешь. А вот взрослые в большинстве своем безнадежны. Чересчур погружены в окружающий мир, отчего и не замечают, что за ним кроется.

– Но мы-то сумеем увидеть его как есть? Этого Свангура… тролля?

– Да.

Сунув руку в карман штанов, Артур выложил на стол монокль, тоненькую исцарапанную линзу в оправе из потускневшего серебра.

– Монокль Сюрреалиста, – догадался Колин. – Можно?..

– Можно. Только прошу об одном: на меня сквозь него не смотри.

Колин в удивлении склонил голову набок:

– Вот как? Почему бы?

– Не хочу я, чтоб меня сквозь него видели, и сам ни на кого из друзей его не наведу. Даже на себя смотреть в него никогда больше не стану. Хватит. Разок посмотрел – чуть не вывернуло.

Эта идея заинтересовала Колина всерьез.

– Что ж ты такое увидел?

– Собственное истинное лицо. И этого не следует видеть никому.

Колин поднес исцарапанное стеклышко к глазу и оглядел зал. Вроде бы зал как зал, ничего нового, только стекло мутновато. Вот бармен, повернувшись ко всем спиной, с ленцой протирает полотенцем бокал и смотрит ключевые моменты футбольных матчей на экране беззвучно работающего телевизора. Вон там, под столом, кот спит…

Совсем было собравшись опустить монокль, Колин внезапно разглядел посреди притолоки задней двери темный глаз. Казалось, он вырезан в деревянном брусе… но тут глаз моргнул, заставив Колина вскрикнуть.

Поспешив опустить Монокль Сюрреалиста на стол, он придвинул стеклышко к Артуру.

– Там глаз над дверью.

– Дриада, – кивнув, пояснил Артур. – Дух дерева. Их в старых постройках полно, искромсанных, да так и застрявших в брусьях да балках.

– Прелесть какая, – восхитился Колин.

– Полюбуешься как-нибудь разинутым в крике ртом – по-другому заговоришь, – пообещал Артур. – Дриада, разрубленная на части, может умирать не одну сотню лет.

«Нет, все равно замечательно», – подумалось Колину.

– Напомни-ка, сколько мостов тебе пришлось снизу облазать в поисках этого тролля? – спросил он.

– То ли триста, то ли четыреста. А без твоего хитроумного… как ты сказал? Алгоритма? Да. Без него, возможно, пришлось бы проверить еще три или даже четыре сотни.

– Гляди. Ты мне сказал, что троллю нужно питаться. Сказал, что он любит ягнятину и пухлых детишек. Сказал, что у него есть тайное логово, сеть пещер, где он держит скопленные богатства и отсиживается в случае чего – пожаров там или потопов… хотя потопы ему не страшны, поскольку тролли кое в чем сродни земноводным. И еще сказал, что в тех местах когда-то пролилась кровь… что твоему троллю, Свангуру, должен нравиться ее запах. Стоило тебе задать параметры поиска, оставалось только ввести данные, а там пускай софт сводит концы с концами. В Соединенном Королевстве имеется с полдюжины внушительных организаций, занимающихся поиском пропавших детей, и почти все они пользуются нашим софтом. Некоторые из них уже выложили в Сеть сногсшибательное количество данных о потерявшихся детях. Известно также, что детишек Свангур предпочитает сдобных да пухлых – это и послужило ключом к решению. Пятеро самых жирных, бесследно пропавших в Англии за последние полторы сотни лет, исчезли в окрестностях моста под названием «Слотер-бридж». То есть Моста Бойни. Кровопролития. Честно говоря, само название – уже своего рода красный флажок, согласись?

– В общем, да. Только в древнеанглийском «слотер» означает «болото», не кровопролитие.

– А еще, если уж углубляться в занимательную лингвистику, «slaughter» не напишешь без «laughter»[243].

– Всего пятеро ребятишек, – пробормотал Артур. – Мне почему-то думалось, что он погубил куда больше. Но, разумеется, я меряю время человеческой меркой. А ему, отобедав чьей-нибудь пухленькой дочкой, наверное, нужно поспать. И вдобавок он может удовольствоваться козой, овцой… рыбой, в конце концов. Детишки – они для удовольствия, не по нужде. А в некоторых текстах подразумевается, что тролли могут выбираться на свет божий циклически, наподобие нашествий саранчи, каждые девять лет или около. Вылезать из берлоги, пожирать какую-нибудь живность и вновь отправляться на боковую. А девчонкой или мальчишкой брюхо тешить в особых случаях – через раз, скажем, или через два на третий.

– Меня, однако же, здорово озадачило отсутствие каких-либо свидетельств об историческом кровопролитии у Слотер-бриджа. Во время Второй мировой – ничего. Во время Первой – опять ничего. Масштабные, кровопролитные волнения в рабочей среде? И здесь по нулям. Я углубился в прошлое на сотни лет – все попусту.

– На сотни лет? Маловато будет! Гальфрид Монмутский[244] называет Слотер-бридж местом последней битвы короля Артура, в которой Артур сразил собственного сына, Мордреда, и был смертельно ранен сам. Возможно, это и есть наше искомое кровопролитие.

– Повторюсь: я лично удивлен, что ты не проверил Слотер-бридж одним из первых.

– В этой стране полным-полно рек, и путь каждой из них в то или иное время преграждали горы трупов, и это отнюдь не мифы, а достоверные факты. Каждый мост в этой стране повидал какую-нибудь трагедию – сражение, самоубийство, обвал, неожиданный паводок. А Корнуолл, например, по края – по самые края! – набит сувенирными лавками, торгующими футболками с королем Артуром, только потому, что в одной древней книге сказано: там, дескать, Ланселот однажды отлохматил трактирщицу за ближайшим стогом.

– Постой, Артур, я вот о чем давно хотел спросить. Тролли, которых я помню по сказкам, как правило, сварливы и неприветливы. Объясни еще раз, отчего ты считаешь, что этот согласится помочь нам? То есть он точно не оторвет мне без разговоров руку и не изобьет тебя ею до смерти? Ты уверен?

– Я в этом совсем не уверен. Как я уже говорил, у меня