Царь Скорбь - Джо Хилл

прекраснейших черт любой женщины, даже такой, как Донна, он считал умение довольствоваться судьбой, продиктованной полом. Мужчины обычно рулят, особенно если речь о тяжелом грузовике или джипе, женщины пишут записочки с благодарностями, рисуя сердечки вместо точек над «i», однако Робин Феллоуз мог мастерски украсить веки парой фальшивых ресниц, а после с лету, не хуже бывшего корнербека[245], протаранить плечом убегающего карманника. В общении Колин всю жизнь предпочитал людей, живущих в собственных рамках, знающих, что они могут, а чего – нет, и прислушивающихся к велениям характера. Вроде Артура – вот уж кто точно живет в полной власти естественных недостатков.

«Лендровер» остановился, и все трое выбрались на луг. В угасающих отсветах дня зелень мокрых луговых трав казалась едва ли не фантасмагорической.

Артур продел руки в лямки старенького походного рюкзака на стальной раме, а после проверил карманный фонарик, большущий светодиодный «Кри Хай-тровер»[246]. Точно такие же он раздал Колину с Робином, велев в случае какой-либо угрозы врубать их на максимальную яркость, но для чего, не объяснил. Наверное, чтоб ослепить нападающего или предупредить об опасности остальных.

– Ты ведь с ним даже не знаком, – заметил Робин. – Думаешь, этот Пальчик захочет вести вас в подземелья прямо сейчас, на ночь глядя?

– Я думаю, если мы сумеем его отыскать, подземелья он нам покажет сегодня же либо не покажет вообще. Мне говорили: ты ему либо понравишься, либо нет.

– И вы ему, по-твоему, понравитесь? – усомнился Робин.

– А ты можешь представить себе особу, которой я не понравлюсь?

– Да, – отрезал Робин, однако все трое направились вдоль дороги, поодиночке, готовые отскочить с пути проезжающих машин, в сторону звонкого пения реки Кэмел.

– Итак, – продолжил Робин, нарушив затянувшееся молчание, – рассказать мне, что вы на самом деле затеяли, ты не собираешься?

Артур задумчиво склонил голову.

– Все, что я уже рассказал, чистая правда, – поразмыслив, ответил он. – Мы действительно собираемся встретиться с тем, кто может отвести нас в имеющее величайшее историческое значение подземелье, которое мне очень хочется увидеть. Ну а любой поход по пещерам связан с определенным риском – поэтому нам и необходим друг, знающий наши планы, знающий, куда мы идем и когда вернемся.

– Однако, куда вы идете, я не знаю. По сути, не знаю. Вдобавок ты просишь меня побыть возле моста, пока вы с Колином ведете переговоры… и это наводит на мысли, что твои тревоги связаны совсем не с пещерами. Не с пещерами, а, скорее, с проводником.

К долгому ожиданию Робин приготовился, прихватив складное кресло (кресло он нес за спиной, на манер рюкзака), запасшись термосом чая и обувшись в непромокаемые сапоги.

– С чем бы риск ни был связан, рискуем-то мы, а не ты, – напомнил ему Артур.

Робин неторопливо кивнул. Тем временем впереди показался и мост – серая каменная арка с древними опорными стенами, покоящаяся на грубо отесанных гранитных быках. Широкая, мелководная, черная река под мостом неслась вперед поверх галечных россыпей, цепляя и заросли прибрежных кустов.

– Скажи хотя бы вот что, Артур: не связано ли все это как-нибудь с Ваном? – спросил Робин. – С Ваном или с… с тварью, которую мы видели в небе той ночью, прежде чем приземлиться в Гренландии?

Артур сошел с дороги, сощурился, разглядывая берег под мостом. Секунда, другая, и он обернулся, засиял, будто человек, вошедший в паб и обнаруживший там разом всех своих близких друзей, сгрудившихся у стойки.

– Там, – пояснил он, сердечно стиснув ладонями руку Робина. – Там, как я и надеялся. Здесь мы с тобой расстанемся. Запомни, Робин: в одиночку через мост не ходи, а если мы не воротимся к часу ночи, вызывай помощь.

Робин побледнел как полотно, сжал губы темной дугой, а его карие глаза омрачила тревога, и Артур вновь стиснул его ладонь.

– Прости, – сказал он, – ничего больше я рассказать не могу и взять тебя с нами не могу тоже. Если с тобой что-то случится, Элли и Ван в жизни мне этого не простят. И неважно, что Вана в живых нет. Позаботиться, чтобы с тобой ничего не случилось, я обязан хотя бы в память о нем.

– Думаешь, мне Элли и Ван простят, если что-то случится с вами?

– Разумеется, – подмигнув ему, подтвердил Колин. – Они же нас, психов безбашенных, как облупленных знают!

8

Тут Колин тоже разглядел его, тощего, долговязого оборванца, растянувшегося в грязи, наполовину под мостом, среди своего хлама, выставив одну ногу наружу, во мрак. Одет он был – разномастнее некуда: рваная, оливкового цвета куртка нараспашку, под нею изъеденный молью кардиган, а под кардиганом невероятно грязная, сплошь в пятнах футболка. Футболку украшал черный рыцарь в шлеме-ведерке, с хлещущей из культяпки отрубленной руки струей крови. Подпись готическим шрифтом гласила: «ВСЕГО ЛИШЬ ЦАРАПИНА!»[247] Прочие пожитки бродяги, валявшегося под мостом, лежали кучей в заржавленной тележке из супермаркета. Имелся у него даже телевизор, причем работавший – величиной с рацию, с такой же, как у раций, антенной. На черно-белом экране куда-то шла вдоль берега моря юная девушка в стрингах.

– Это он? Точно он? – прошептал Колин.

– Совершенно точно. Видишь, «Остров любви»[248] смотрит, – ответил Артур, как будто последнее устраняло любые сомнения окончательно.

Оба двинулись вниз, по склону земляной насыпи, но стоило им свернуть в сторону темноты под мостом, земля посыпалась из-под ног, и Колин столкнулся еще с одним сюрпризом этого дня. На беговой дорожке он накручивал минимум по двадцать шесть миль в неделю, а еще занимался пилатесом под руководством личного инструктора. Страстно стремился к ловкости, к быстроте, к силе. Однако сейчас поскользнулся в грязи, засучил ногами, словно комик, отбивающий чечетку, но устоять не смог – рухнул, подвернув левое колено и чувствительно приложившись бедром обо что-то твердое. Если б не Артур, вовремя ухвативший его за руку, вообще скатился бы в реку.

Быть неуклюжим Колин не привык. Тут же вскочил, но страдальчески сморщился от резкой боли в колене. Вдобавок его трекинговые кроссовки из углеродного волокна, на подошве с глубоким шипастым протектором, с мембраной из гортекса, скользили по мокрой земле, как по льду, хотя поношенные «Тимберленды» Артура ушли в землю глубоко, прочно, будто пара бетонных свай.

– Ты как, o’кей? – спросил Артур.

– Как огурчик, босс, – ответил Колин… однако соврал. Колено давало о себе знать на каждом шагу. Еще немного, и он захромает. Скверно старт взят. Скверно.

Жидкие светлые волосы Свангур отрастил до плеч, а челку кое-как зачесал на розовую лысину. Лицо его обрамляла неопрятная желтоватая борода, губы растрескались,