Царь Скорбь - Джо Хилл

дальнюю стенку ямы, держал в руке шилейлу[251], кривую дубину больше бейсбольной биты, ощетинившуюся гвоздями пополам с битым стеклом, посаженным на суперклей. Должно быть, ею-то Пальчик и перетянул Колина по спине, а потом, видимо, шагнул вперед, направляя второй удар в голову, но Артур вовремя отогнал его лучом света.

– Какого хрена?! – рявкнул Колин на тролля.

– А ложь ли? – спокойно возразил Артур. – Давай проверим.

Качнув фонарем, он повел луч к лицу Пальчика.

Пальчик с воем отпрянул назад, инстинктивно шарахнувшись прочь от света, а Колин взглянул ему за спину, на стену пещеры, и обмер, затаив дух. Тень Пальчика оказалась не человеческой – тенью тролля. Очертания массивной шишковатой башки, кривых клыков и огромных толстопалых ладоней, отпечатанные тьмой на камне, Колин разглядел явственно, отчетливее некуда. Между тем Пальчик, отбрасывавший тень, по-прежнему оставался тщедушным человеком с редкими белесыми волосами до плеч… хотя теперь его костлявое перепачканное лицо вдруг показалось Колину куда менее убедительным. Не столько человечьим лицом, сколько маской человека, искусно сработанной из резины, однако начинающей отставать от кожи, обвисающей вокруг рта и глаз.

Должно быть, старого тролля одолел приступ извращенного любопытства. Инстинктивно увернувшийся от луча «Хай-тровера», тролль с опаской поднял руку, потянулся к слепящему свету. Вот кончики пальцев Пальчика погрузились в луч… и на глазах у Колина внезапно сменили цвет, из розовых, человеческих, превратившись в пурпурные вроде раковой опухоли, а после сделавшись серыми. Кожа на них пошла трещинами, из трещин, заклубившись в воздухе, посыпалось что-то вроде мельчайшего пепла, а Пальчик, взвизгнув от боли и страха, поспешно отдернул руку, прижал к груди.

– Камень! – завопил он. – Он в камень нас превратить задумал! Заманил сюда, вниз, чтоб эта яма стала нашей могилой, а Стю Пальчик собственным надгробием стал!

– Тих-ха! – гаркнул Артур.

Подобной резкости Колин от него не ожидал. Даже представить себе не смог бы. Этот голос принадлежал вовсе не перепуганному, растерявшему все надежды мальчишке, угодившему в лапы Джейн Найсуондер, но старому педагогу, насмотревшемуся всевозможных глупостей на всю оставшуюся жизнь, и Колину вдруг подумалось, что такого Артура он не знает вообще.

– Хотел бы я превратить тебя в камень, давно уже превратил бы, – продолжал Артур. – Но превратить эту яму в могилу замышлял только ты, Свангур Лукавец. Поджарить бы этим лучом твои руки прямо сейчас, за то, что поднял дубину на Колина, но мало ли, вдруг они тебе еще пригодятся, чтоб отвести нас к своим сокровищам. Там есть кое-какие нужные мне вещицы. Отдай их – и доживешь до утра.

– Так это и есть твой талисман? – догадался Колин. Его поясница пульсировала болью, распухшее колено не слушалось… казалось бы, дело – сквернее некуда, однако трепещущий в сердце, леденящий кровь страх перевешивал любые муки, поскольку к страху Колин совсем не привык. – Обычный фонарик? А я-то думал, у тебя с собой… ну, не знаю… плащ-невидимка или еще что-то вроде.

– Плащ-невидимка у меня тоже есть, – возразил Артур. – Только называется он академической мантией.

– Ах вот оно как?! Ему добро наше нужно! – горестно, будто вот-вот расплачется от возмущения, застонал Пальчик. – Все наше любимое, все драгоценное заберет, а нас оставит ни с чем! Нашу любимую берцовую кость. И нашу лучшую веревку. И видео с Дженной Джеймсон[252]. И ему все это даже не нужно, он просто не хочет, чтоб они были у нас! Заберет, а нас все равно, все равно превратит в огромный безмозглый камень!

– Нет, я поступлю с тобой честно. Хотя ты, Пальчик, этого и не заслуживаешь. Ты убивал детишек, на горе их матерям. А все, чем владеешь, добыл грабежом. Грабежами и душегубством.

– Мистер Пальчик не убивал никого уже долгое, вправду долгое время! – вскричал Стю Пальчик, брызжа слюной.

– «Долгое» – это сколько? – полюбопытствовал Колин.

Тролль поднял кверху семь пальцев.

– Девять лет! Девять долгих, жирнющих годков!

Артур невесело рассмеялся.

Стю Пальчик сунул серые, растрескавшиеся кончики пальцев в рот. Колину показалось, что они уже начали обретать прежний цвет, вновь превращаясь в живую плоть.

– Что же ему нужно? Кровь святой, чтоб исцелить больное черное сердце? Или та колючая монашья власяница, в которой можно ходить сквозь огонь?

Эти слова явно зацепили Артура, заставив на время задуматься. Похоже, Пальчик признался в обладании кое-какими вещами, которых Артур совершенно не ожидал здесь найти.

– Мне нужен меч. Тот меч, что разрубит шкуру дракона, а выкован не из обычной стали. Когда-то он был известен как Меч-на-Чудесной-Перевязи.

Пальчик в изумлении вытаращил глаза:

– Чтобы забрать и убить им Стю Пальчика?

– Чтобы убить тебя, меч мне ни к чему. Моя дичь гораздо крупнее тебе подобных.

– Ну, если тебе нужен клинок, что разрубит шкуру страшенного змея, твои проблемы уж точно куда крупнее бедняги Свангура, хе-хе. Если тебя угораздило с древним змеем связаться, ты лучше возьми этот меч да упади на него. Все меньше мучиться. Змеюку эту громадную все равно им не достанешь.

– А вот это уже не твоя забота. Ну, уговор или как?

Пальчик, прикусив желтый, острый, будто заточка, ноготь, забормотал что-то себе под нос.

– Ты бы фонарик свой притушил, а? Не ровен час, зацепит случайно беднягу Стю Пальчика, и станет его конец твердым, как никогда в жизни, хе-хе. Идемте, джентльмены. Не мешкайте. Не отставайте. Держитесь ко мне поближе, и Пальчик покажет вам, в какие глубины тянется эта древняя нора.

10

Колин поднял рюкзак, вытащил из него фонарик, подождал, пока Пальчик, волоча ноги, не проследует мимо, и лишь после этого сунул руки в лямки. Шилейлу Пальчик по-прежнему держал в руке, но Артур указал лучом фонаря в сторону стенки:

– Это оставь здесь.

– Как пожелаете, как пожелаете, – с радостной угодливостью забормотал Пальчик. – Дубинку Пальчик оставит туточки, но прихватит другую, побольше – ради общей, так сказать, безопасности!

С этим он, ухватив себя за мотню, осклабился, со стуком прислонил к стенке шилейлу, враскачку проследовал мимо Артура, и лишь после этого Артур переключил фонарь на обычный, желтый свет.

Колин тоже включил фонарик – в обычном режиме, не на полный спектр, – и осветил им шилейлу: интересно же, чем таким ему едва не размозжили голову. Позади дубинки обнаружилась та самая выцветшая фреска, образ Богоматери в синих с белым одеждах, благословляющей воздетой дланью целую груду саванов.

– Черная смерть, – пояснил Артур. – Эта пещера послужила общей могилой для зачумленных.

– Как тут воняло, – с явным удовлетворением подтвердил Пальчик. – Взрослые – те мерли тихо, однако ж младенцы… Голосили, голосили, блеяли, как козлята. Когда мор впервые коснулся