Царь Скорбь - Джо Хилл

что именно известно Гвен с Робином. За просмотром он уже начал прикидывать, что ей сказать, как построить повествование, чтоб высказанное Донной мнение устроило его самого. Управлять реакцией Донны на всевозможные вещи он умел превосходно: как-никак вон сколько лет управляет.

Впрочем, ее мнение все равно мало что значило. В конечном счете Донна, как обычно, ответит: решай, дескать, сам, а он уже все решил.

4

Заметив Колина, наблюдающего за ней с верхнего этажа, Гвен остановила грузовичок, опустила стекло, по плечо высунула руку наружу и помахала ему – тому, с кем дружила вот уже двадцать пять лет, давнему другу, хладнокровно заколовшему Артура в мерзкой, кишащей червями подземной норе. Проткнувшему его мечом, смотревшему, как он истекает кровью, а после навравшему о случившемся с три короба. Улыбка на губах стоила Гвен немалых трудов.

– Но, может быть, он ни в чем не виноват, – заметил Артур, склонившись к ней и выглянув в окно с водительской стороны.

– Он много в чем виноват. Как и мы все.

– Но ты ведь не знаешь наверняка, вправду ли он заколол меня со спины.

– А он заколол или нет? Отчего бы тебе попросту не объяснить, как и что? – спросила Гвен, но только мысленно, не разжимая губ.

Конечно, Артур не ответил ни слова – ведь на самом деле его, умершего многие годы тому назад, рядом с ней быть не могло. Однако он часто навещал Гвен, стоило ей куда-нибудь поехать, и разговаривали они не меньше, чем в прежние времена. Нет, даже больше. И всякий раз Гвен, оставшейся наедине с ним, знавшей, что ему можно рассказать о чем угодно, становилось намного легче. Вот уж чего у покойных действительно не отнять – слушатели из них, по понятным причинам, прекрасные.

Нет, галлюцинациями Гвен не страдала и никакими иллюзиями себя не тешила, прекрасно понимая, что Артур навещает ее только в воображении. Однако, зная, что призраки не менее реальны, чем звуковые волны, не менее, чем лед на Луне, объявлять Артура плодом собственного воображения казалось чем-то вроде предательства. В давние-давние времена Донна с Ваном делали вид, будто владеют тайным «близнецовским» языком, известным лишь им двоим. А потом, под конец, оказалось, что так оно и есть. Что тайный «близнецовский» язык – любовь. Любовь – вот личный шифр мужа с женой. Вот телеграфный код лучших друзей. Есть она, и единственный взгляд передаст больше, чем десять минут болтовни. Когда вправду любишь кого-то, о нем не просто помнишь. Какая-то его частица запечатлевается в тебе на всю жизнь, и потому, уходя, он никуда не уходит. И ей вовсе не требуется его вещественного, физического появления рядом, чтоб слышать его голос, и принимать от него советы, и улыбаться его шуткам. Артур в ее голове – точно такой же призрак, как и любой Филипп. И, подобно Филиппу, не может знать чего-либо, неизвестного ей самой. Однако порой удивлять Гвен он мог, и еще как. Нет, он не выдумка, не воображаемый друг. Скорее, сейчас он – все равно что корни дерева, уцелевшие глубоко под землей, после того как ствол спилен. Их, эти корни, накрепко вросшие в почву ее существа, обыденного мировосприятия, Гвен и чувствовала в такие минуты.

Подъездную дорожку она расчищала еще минут двадцать и все это время провела в одиночестве. Но стоило ей выйти из машины и взяться за снегоуборщик, Артур присоединился к ней снова, снова заговорил, перекрикивая стук и треск:

– Что нам известно о Стю Пальчике? Он – тролль! А что делают тролли?

– Ясное дело, троллят всех, кто под руку подвернется, – ответила Гвен.

– Вот именно! – громко захлопав варежкой о варежку, вскричал Артур. – Кой дьявол занес чернокожего человека так далеко на север? Когда девяноста восьми процентам черного населения нашей планеты хватает ума жить там, где не бывает этаких холодов?!

– Тебе-то на что жаловаться? Ты ведь мертв.

– Ага. Ну, значит, девяноста восьми процентам призраков чернокожих хватает ума не являться людям там, где такой колотун.

– С чего тебя вдруг на статистику потянуло? Прямо как Элли! Не становись Элли. Ты мне нужен как ты.

К тому времени, как Гвен под рев снегоуборщика обогнула дом и свернула во внутренний дворик, Артур снова исчез. Вот так всегда. Не стоит напоминать духам умерших, что они мертвы. Напомнишь – спугнешь.

Хотя – ладно, ничего страшного. Высказался Артур ясней ясного. Мало ли, что наболтал этот Пальчик? Пальчик вполне мог и соврать. И чем упорней настаивал на своем, тем вернее соврал. А значит, прежде чем сделать следующий шаг, нужно все выяснить точно. Правда, что это за следующий шаг, пока неизвестно, но все же.

Толкая перед собой снегоуборщик, Гвен размышляла, вертела проблему Колина в голове так и сяк. Вскоре ее осенило: возможно, проблема не только в Колине, но и в Донне. Могла ли Донна согласиться с убийством Артура, а то и вдохновить Колина на эту затею? Думать так не хотелось, но исключать такой поворот тоже пока не стоило. В конце концов, Артур собирался избавиться от Царя Скорби – то есть лишить их компанию возможности карать злодеев, а как там сказала Донна после «Блэк Крикет»? «Хочешь спросить, от кого, на мой взгляд, больше пользы? Так я отвечу: слава Царю!»

Одним словом, отношения с драконом Донну не волновали, а Колина – так и вовсе радовали. С каким удовольствием он составлял ежегодное меню, список врагов, и выбирал, кого из них скормить их ручному ящеру на сей раз! Все это нравилось Колину с самого начала, как бы он ни изображал сожаление да неохоту, поскольку сожаление с неохотой придавали ему более приемлемый вид в глазах друзей. Возможно, он убеждал себя, что их затея необходима и даже нравственна: ведь убивали они только тех, кто заслуживал казни…

А вправду ли?

У Гвен тревожно защекотало внутри, словно живот битком набит живыми муравьями. Из всех вопросов, заданных ею самой себе за последние трое суток, с этим хотелось разбираться меньше всего. Говоря откровенно, ее давно перестало интересовать, кого Колин скармливает Царю Скорби. Это утратило для нее всякую важность после того, как Артур спустился под землю со Стю Пальчиком и не вернулся назад. Дождавшись своей очереди, Гвен делала выбор, и этого было довольно. По воскресеньям после обеда она волонтерствовала в хосписе Святого Даниила, а находился он совсем неподалеку от рэкхемского кампуса, в виду часовни и библиотеки, и дважды за последние десять лет облегчала кому-нибудь уход