Царь Скорбь - Джо Хилл

– Ну что ж, одежда по мерке, сидит замечательно, – сказала Племонс бедняге. Та – невысокая, сухопарая, с взлохмаченными сединами оттенка проволочной мочалки – порой шевелила губами, будто перечисляя что-то в уме. – Нравится вам?

– Мм, – кивнув, промычала старуха.

По случаю освобождения ее переодели в пару новеньких «Рэнглеров», чистые белые «Кедс» и светлую, горчичного цвета блузу – все от щедрот Дядюшки Сэма, чаще всего закупающего одежду для отсидевших свое заключенных в «Уолмарте».

Восседавшая за конторкой из белой «Формики», Племонс придвинула к себе бумаги сухощавой старой уголовницы и пакет с «выходным пособием» и показала старухе, где расписаться, подставив ей планшетку с зажимом и подождав, пока она не нацарапает свою фамилию в нужных местах.

– Ну а теперь вот вам, дорогая, две сотни долларов, – объявила Племонс, выложив на столешницу и придвинув к старухе конверт с «посошком». – А вот чек: остаток с вашего счета в ларьке плюс заработанное за время заключения на производстве. Целых четыре тысячи шестьсот долларов!

– Мм, – промычала старуха, снова кивнув головой.

– Снаружи будет ждать «Убер», платить за него…

Старуха вскинула голову, с тревогой, точно ожидая подвоха, взглянула на Племонс.

– Это вроде такси. Поездки оплачиваются через специальное приложение. У вас в телефоне. Этот отвезет вас в моргантаунскую «Куолити Инн». Родные у вас имеются? Приедет ли кто-то за вами, чтоб отвезти вас обратно на север?

– Мм, – опять промычала старуха.

Это «мм», заметно отличавшееся от прежних, явно означало отрицание, и Племонс невольно задумалась, не настиг ли старуху за решеткой инсульт.

– Но вы же с севера, так? На север-то вы поедете?

Старуха снова подняла глаза… и на сей раз Августа Племонс слегка вздрогнула от неожиданности. Оттрубившей в пенитенциарной системе большую часть нового века, ей не раз приходилось иметь дело с закоренелыми уголовницами – бесстыжими, наглыми суками, сквернословящими на каждом шагу, сплошь в шрамах да мерзких татухах, но таким мертвым, совершенно пустым взглядом ее не мерили еще никогда.

– Можешь не сомневаться, – подтвердила старуха.

Племонс, сглотнув, поспешила уткнуться носом в бумаги.

– Ну а как собираетесь провести первый вечер на воле? Развеяться думаете? От гостиницы, где для вас забронирован номер, пара шагов до местного «Сиззлера»[276]. Обязательно оцените их комбо, стейк с креветками. Всего двенадцать долларов, а вы, наверное, с самого начала срока не пробовали ничего лучшего.

– Это вряд ли, – возразила старуха и устремила взгляд в сторону крестика на шее Племонс. – Сколько-то там лет назад я сидела в одном корпусе с той девчонкой девятнадцати лет. Жаль только, баптисткой она была верующей. Расстраивалась из-за наших грехов – жуть. Так, что взяла да повесилась. Ну что сказать, наверное, телесных соблазнов по-другому не одолеть.

Племонс, поджав губы, сунула крестик за ворот блузки.

– Однако вам есть куда податься? Цель какая-то у вас на уме есть?

Старуха разразилась негромким скрипучим смехом.

– Можно сказать, есть. Есть кой-какие люди, к которым я думаю заглянуть. Ребятишки, близко знавшие мою старшенькую, девчонку, сгоревшую заживо, пока я парилась тут, под замком.

– О-о… надеюсь, встреча с друзьями дочери вас хоть немного утешит.

– Наверняка.

Вынув из конверта банкноты, старуха сложила их вдвое и сунула в задний карман джинсов. Туда же, к деньгам, отправился и свернутый вдвое чек.

– Вы уже знаете, что будете делать со всеми этими деньгами? – спросила Племонс. – Понимаю, на вид вроде бы много, но разойдутся куда быстрее, чем ожидаете. И осторожность, кстати, тоже не помешает. Там, за воротами, куча народу не постесняется, воспользовавшись вашим преклонным возрастом, забрать у вас все, что сумеет. Деньгами нужно распорядиться с умом.

– Ну, денег-то тут негусто, – проскрипела старуха, – однако на тачку да пушку хватит, а с тем и другим раздобыть еще денег – не проблема вообще. Шучу, шучу, – осклабившись, подмигнув, заверила она Племонс. – Просто прикалываюсь.

Тут со стоянки вернулся Билл Хэнском, ведавший приемом и освобождением заключенных на пару с Племонс. Войдя, он придержал дверь. Яркое послеполуденное солнце за его спиной слепило глаза.

– «Убер» подъехал, – сообщил Билл.

– Что ж, миссис Найсуондер, берегите себя. Желаю удачи! – Этими самыми словами Племонс провожала в дорогу всех выпущенных на волю, но на этот раз ее голос прозвучал тоненько, неуверенно, даже встревоженно. – По-моему, возвращаться сюда вам не захочется.

– Угу, – согласилась Дафна Найсуондер. – Отсидев тридцать лет за решеткой, я накрепко затвердила: живьем сдаваться нельзя.

Развернувшись, она направилась к выходу, толчком отворила железную дверь, обогнула Хэнскома и скрылась из виду, поглощенная жарким, знойным инферно дня.

До конца смены Августа Племонс ходила как в воду опущенная. Встревоженная, рассеянная, она взялась было наливать себе кофе, однако, задумавшись, напрочь забыла о нем и спохватилась лишь после того, как переполнивший кружку кофе хлынул на стол. Пустой взгляд и акулья улыбка Найсуондер могли нагнать жути на кого угодно сами по себе, не говоря уж о шуточках насчет тачки с пушкой. Однако сильнее всего Племонс выбил из колеи вид старухи, стоявшей перед конторкой, опустив голову, беззвучно шевеля губами. О чем она могла разговаривать с самой собой?

В тот миг Племонс показалось, будто Дафна Найсуондер перечисляет чьи-то имена, давным-давно затверженные наизусть.

Книга пятая. Конец Скорби. 2016 год

1

Торжественная церемония с разрезанием ленточки началась в десять тридцать. На официальное открытие Компьютерного центра имени Луэллина Рена, целиком оплаченного Колином (в «Портленд пресс геральд» писали, что итоговая его стоимость превысила три миллиона шестьсот тысяч долларов), съехалась пара дюжин рэкхемских профессоров, кое-кто из местной прессы, горстка студентов, а также Донна, Элли и сам Колин. Встав перед стеклянными дверьми в ярко освещенный стеклянный ящик, Колин сказал несколько слов и, озаряемый жидкими вспышками фотокамер, перерезал черную ленточку, а декан объявил, что ножницы он может оставить себе на память.

По завершении церемонии всех пригласили на прием, в особняк декана. Миновав усыпанную щебнем дорожку среди сугробов, собравшиеся вышли к извилистой аллее, окаймленной припаркованными автомобилями – тут «Бенц», там «Бенц», куда ни плюнь, всюду «Бенц-Бенц». Из общей массы выделялся только вишневый «кадди» Колина, выглядевший точно так же, как тридцать лет назад, однако полностью электронный: под шасси стоял аккумулятор от «Тесла» емкостью на триста миль хода, а электромоторы на каждом колесе разгоняли машину от нуля до семидесяти за три секунды. За переделкой Илон велел своим лучшим ребятам приглядеть лично.

Направившись к обновленной тачке, Колин заметил грузовичок-пикап Гвен Плебс, припаркованный