Царь Скорбь - Джо Хилл

она плюхнулась на задницу, и краем глаза заметил какого-то парнишку – румяного, медноволосого, явно одного из студентов колледжа, направившего на него камеру сотового телефона.

Донна, захлопнув дверцу машины, развернулась, подняла руки кверху и заслонила Колина от зевак.

– Прошу прощения! Наша родственница не в себе! В многолюдных местах с ней порой случаются… э-э… срывы! Все в порядке! У нас все в порядке!

Гвен замерла, сидя на пятой точке у края аллеи с белым марлевым тампоном в руке. Тут Колину вдруг пришла в голову новая, совершенно неожиданная мысль, что эта марля – просто марля, что Гвен действительно собиралась всего-навсего остановить кровотечение… однако об этой вздорной идее следовало как можно скорее забыть. Колин приговорил ее к смерти, а ни один настоящий, живой человек не станет оказывать первую помощь собственному убийце. Абсурдная мысль… в той же мере абсурдная, как и заверения Гвен, будто она не собиралась расквитаться с ним, Колином, за смерть Артура. Разумеется, собиралась, и еще как!

– Ну что ж, Колин, – заговорила Гвен Плебс (надо же, семь недель жить осталось, а качает головой, улыбается, словно это он заслуживает жалости!), – может, я и обречена на смерть, но, по-моему, это еще не самый худший поворот. Я ведь, к примеру, могла бы прожить еще сорок лет, как ты.

Ухватившись за поданную Донной руку, Колин кое-как поднялся на ноги и вымученно улыбнулся. Его штанина набрякла от крови. Все вокруг пялились на него, глазели, будто на жуткую автокатастрофу.

– Пожалуй, мне стоило построить новый психиатрический диспансер, – сострил он. – Запишу на будущее!

Донна закинула его руку на плечи, и с ее помощью Колин заковылял вокруг капота «кадди» к пассажирскому месту. Какой еще там психдиспансер – ему в подомаквассийскую клинику неотложной помощи нужно, да как можно скорее! Вот тебе и канапе в гостях у декана…

– Малец с телефоном, – вполголоса пробормотала Донна.

– Хер с ним, – откликнулся Колин. – Может, удастся замять. Прихлопнуть в зародыше, пока не расползлось.

– Ты только что на глазах у целой толпы народу хлопнул по физиономии женщину, пытавшуюся оказать тебе первую помощь, сынок, – напомнила Донна. – Еще кого-нибудь нынче хлопать – не многовато ли выйдет за один день?

Колин поморщился, едва сдержав желание оттолкнуть и ее. Как его раздражал этот ленивый, врастяжечку, деревенский говорок флоридского «сковородника»! Такое чувство – малоприятное, странноватое ощущение, – будто он к Вану клеится…

Едва «кадди» тронулся с места, Элли тихонько, взахлеб зарыдала на заднем сиденье, а Гвен… Гвен так и сидела у обочины, словно ей совершенно некуда податься и совершенно нечего делать, кроме как сидеть на солнышке да наслаждаться погожим утром.

2

Вскоре после девяти Гвен вышла из кухни и уселась на крылечке, возвышавшемся над задним двором. Заснеженный склон перед нею круто спускался к зарослям колючих кустов и каменной россыпи. Где-то вдали, на дне низины, бурлил ледяной ручей. В последнее время Гвен все чаще хотелось на волю, на свежий воздух. Хотелось, сунув руки в сугроб, почувствовать, как снег обжигает обнаженные пальцы. Хотелось потрогать, прочувствовать все сполна, пока есть возможность. Семь недель… еще семь недель жизни!

Тридцать минут из них она потратила, составляя в «Ноутс» три сообщения для Робина. Может ли Колин каким-то образом подключаться к ее экрану и следить за всеми ее делами? Или только читает текстовые сообщения с электронными письмами? По сути, разницы никакой. Писала Гвен для него – в той же степени, что и для Робина. С расчетом на то, что Колин прочтет их тоже.

Наконец нелегкое дело подошло к завершению. «Вырезать», «Вставить»… «Вырезать», «Вставить»… «Вырезать», «Вставить».

Робин, я поделилась твоими подозрениями с Донной Макбрайд, и она свела нас с Колином для серьезного разговора. Теперь мне думается, что существо, с которым ты повстречался, тварь, называющая себя Шредингером, тебе соврала в надежде настроить нас с Колином друг против друга. Наверное, Шредингера можно назвать троллем, таким же, как в волшебных сказках. Подобные твари наслаждаются, причиняя всем вокруг душевные муки, внушая подозрения, сея раздоры.

Ты правильно сделал, посвятив в эту историю меня, но я прошу: выкинь тревоги насчет Колина Рена из головы. У нас с Артуром имелась тайная фраза вроде пароля, поговорка только для нас двоих, означавшая «все в порядке». Она-то и была последними словами, сказанными Артуром Колину там, под землей. Делиться подобным с собственным убийцей Артур не стал бы ни за что… и это избавляет меня от всех сомнений.

Как тебе стало известно, многие годы назад мы с друзьями привели в наш мир нечто ужасное. Так вот, этот ужас преследует нас до сих пор. Поблизости от нас ты дважды едва не погиб… первый раз в небесах над Северной Атлантикой, а второй – у реки Кэмел. Хватит. Словами не передать, как высоко я тебя ценю, но сейчас попрошу прекратить любое общение со мной… и с Элли… и с Донной… и с Колином. Пожалуйста. Продолжишь совать нос не в свое дело, третий раз может стать роковым, а мне очень не хочется таскать на совести такой груз. Возвращайся к собственной жизни. Разбираться с твоими вопросами я больше не могу – ответы только подвергнут тебя новой опасности, так что брось это дело. Уважь, будь добр, мою просьбу держать дистанцию. Прошу только из любви, не от обид… но если ты не примешь во внимание моих желаний, то и до обиды недалеко. Твои ответы я заблокирую. Всего хорошего! Гвен.

Нажав «ОТОСЛАТЬ», «ОТОСЛАТЬ» и еще раз «ОТОСЛАТЬ», Гвен опустила телефон, прижала его к бедру и подняла лицо к небу как раз вовремя, чтоб принять поцелуй упавшей снежинки.

Телефон зажужжал, приняв новое сообщение. Ответов Робина Гвен еще не блокировала и решила взглянуть, что он написал, чуточку удивившись отклику в такой час: ведь по времени Лондона уже за полночь.

Вот только сообщение оказалось не от Робина – от Колина:

«Прекрасно. Ты только что спасла Робину Феллоузу жизнь».

Гвен вновь опустила телефон на колени, а чуть позже, еще раз взглянув на сообщение Колина, обнаружила, что оно исчезло, как будто просто почудилось ей. Она и не знала, что Колин может проделать такой трюк, заставить сообщение взять да исчезнуть. Конечно, Царь Скорбь – дракон, но Колин – своего рода колдун-чернокнижник, и кто из них страшнее, Гвен не смогла бы ответить даже под страхом смерти.

3

Выпущенная на волю, Дафна Найсуондер перебралась из