Царь Скорбь - Джо Хилл

– Что?! – ахнула Тана. – В чем посоревноваться? Что значит «кто первой помрет»?

Элли подняла голову, округлила заплаканные, сплошь в красных прожилках глаза, смерила Гвен предостерегающим взглядом.

– Неважно, забудь, – отмахнулась Гвен и, перегнувшись через стол, стиснула руки Элли. – Ты ни в чем не виновата. Я знаю, ты ни при чем. Все в порядке. Просто так уж жизнь повернулась. Погляди на меня.

Элли снова подняла на нее взгляд.

– Все в порядке, – повторила Гвен, крепче сжимая ее ладони, изо всех сил стараясь высказать то, для чего не придумано слов.

Тана перевела взгляд с Гвен на Элли, снова взглянула на Гвен, и ее симпатичное, веснушчатое, задорное, точно чертячья мордочка, лицо затвердело, как камень.

– Слушаю я ваши базары, слушаю и ни хрена не пойму. Как с той фишкой насчет близнецов, знаете? Вроде как у близнецов есть свой личный, секретный…

– Знаем. Знаем, – хором откликнулись Гвен с Элли.

– А можно, я сегодня у тебя заночую? Пожалуйста, – заговорила Элли, выдержав недолгую паузу. – Не хочу домой ехать: там нет ни души. Останусь одна – снова пить начну, а если выпью еще, совсем раскисну… ну а в Терновники ехать мне вроде как не с руки. Можно я у тебя на тахте посплю?

– Нет.

– Пускай ночует у меня, – предложила Тана.

– Все, я поехала, – объявила Гвен.

Поднявшись на ноги, она вновь перегнулась через стол, порывисто накрыла ладонью затылок Элли, привлекла ее к себе, поцеловала в лоб.

– Не твое это дело – исправлять мир, Элли. Совсем не твое.

Элли жалобно сморщилась, опустила голову так, что упавшие со лба волосы заслонили лицо, и снова расплакалась.

– Да о чем вы вообще? Как это все понимать-то? – возмутилась Тана.

– Спасибо тебе, Тана. Позаботься о ней, – сказала Гвен и, не оглядываясь, направилась к выходу. Руки ее тряслись мелкой дрожью.

9

Устала Гвен так, что веки казались наждачной бумагой, голова гудела от смеси кофеина с адреналином. Может, не стоит даже раздеваться – рухнуть в постель носом вниз, и все дела? Рухнуть, уснуть, а завтра Пасха станет еще на день ближе…

Вот только стоило ей свернуть на подъездную дорожку, лучи фар выхватили из темноты сидящую на ступенях, между двумя чемоданами, широкоплечую женщину с прической на манер Фэрры Фосетт. Пока Гвен выбиралась из кабины грузовичка, Робин Феллоуз поднялся со ступенек и стряхнул снежинки с пальто. Отметив, что выглядит он прекрасно, Гвен снова вспомнила то самое, насчет лиц, к пятидесяти становящихся такими, каких заслуживают их хозяева, а мастерски нанесенные тени для век и яркая губная помада вообще превращали Робина в поп-звезду не хуже Бонни Тайлер[290].

– Ты ведь не рассчитывала, что я куплюсь на чушь из тех эсэмэсок? – вместо приветствия спросил Робин.

– Ну, твою ж мать! – прорычала Гвен, но вовсе не из-за него.

Не из-за Робина – из-за потрепанной, снизу доверху в засохших потеках дорожной соли, белой «Элантры», свернувшей к обочине, и Таны, опустившей стекло с водительской стороны. Сидевшая рядом, на пассажирском сиденье, Элли выглядела крайне жалко… однако не окончательно сокрушенной.

– Эллисон говорит, ты скоро концы отдашь, – заговорила Тана, – и, надо думать, права. Потому что, если вы мне не объясните, что за хрень у вас происходит, я точно кого-нибудь пришибу, а ты как раз под рукой.

10

– Слушай, хорош вытягивать из меня то, чего тебе совсем не нужно, да и не хочется знать, – отрезала Гвен. – Пей чай и вали уже.

– Я двадцать лет в АА состою и теперь что угодно смогу выслушать, – возразила Тана. – У меня в подопечных[291] была девчонка, так она, нюхнув разбодяженного какой-то дрянью кокса, взялась у своего парня отсасывать, по ходу дела словила эпилептический припадок и болт ему откусила начисто. И чуть насмерть им не подавилась.

– А, знаю такую! – вспомнила Гвен, выставляя на стол исходящие паром кружки со свежезаваренным чаем. – Я же на вызов и приезжала: как раз моя смена была. И что она? До сих пор держится?

– Только месяц назад медальку за пять лет получила.

– Рада за нее. Но об этом тебе слушать все-таки не надо.

– В смысле, о том, что вы вшестером сделали с моей сестрицей и Ронни Вольпе? – уточнила Тана.

Разговор шел в гостиной Гвен. Тана, Элли и Робин кое-как уместились втроем на старой, продавленной твидовой тахте, под чучелом рыбы-меч, пойманной отцом Гвен на отдыхе в Кабо. За всю жизнь отец побывал в отпуске всего три раза: Кабо, Ямайка да Диснейленд. Можно сказать, не отдыхал вовсе, а зря. Зря. Ему бы побольше коктейлей со льдом у бассейна, побольше тропического загара – одним словом, жизни, жизни побольше бы, будь она проклята! Умер отец, разгребая снег на территории Рэкхема, в считаных ярдах от нынешнего компьютерного центра, построенного Колином Реном. Упал, где работал, и умер на месте, не протянув даже пары минут. Окажись Гвен рядом, на «Скорой», при всем своем оборудовании – и то не смогла бы его спасти.

– Случившееся с твоей сестрой, конечно, ужасно, – вздохнула Гвен.

– С Джейн Найсуондер не случилось ничего такого, чего бы она не заслуживала, – возразила Тана. – Элли тут не единственная с суицидальной наклонностью. Я сама пробовала. Причем не раз. И вздернуться пробовала. И упиться насмерть. Довела меня Джейн до того, что и жизнь опостылела, и весь этот мир заодно, и если б не вы с Джеттом, не было бы меня, Гвен, здесь давно. И никому бы я не помогла. А так, по-моему, помогла кой-кому… в АА и в «Маркет Баскет»: мы там порой приходим людям на выручку, если щедрот ПЛПП[292] не хватает. Старшая сестра торговала мной, чтоб расплатиться с долгами. И под Ронни ради забавы подкладывала. И дурью торговать заставляла, и саму меня подсадила на наркоту. Каждое утро благодарю Господа за то, что не дал ей шанса малышу моему жизнь сломать… но про себя, сердцем, понимаю: тут не Бога надо благодарить, а тебя. И тебя, и Артура, и всю вашу компанию.

– Джейн погибла в Калифорнии, – напомнила Гвен, – а я здесь торчала безвылазно, выпускной класс школы заканчивала. По-моему, алиби замечательное.

– Ну, не сама – значит, наняла кого… Хотя нет, нанимала-то, ясное дело, не ты. Не ты, а дружок ваш богатенький. Ходили слухи, будто дедушка Колина в ЦРУ подвязки имел. Я и рассудила: