Царь Скорбь - Джо Хилл

Подняв руку, Колин утер с губ слюну. Пульс до сих пор частил, мчался галопом. Это все морфин… морфин, хорошо, крепко долбанувший по мозгам, усыпивший, однако даже при этом не избавивший от боли на все сто. Казалось, кто-то неторопливо вкручивает в самую середину груди штопор. Какого дьявола?.. Вот привезла б Донна кровь святой Елены, он бы уже шел на поправку… выздоравливал, не умирал!

До этого темнота палаты навевала покой, принося облегчение глазам, но теперь мрак пугал Колина – словами не передать как. В какую сторону ни взгляни, всюду палата тонула во тьме. Непроглядно густая тьма застревала комом в горле, мешала дышать настолько, что свет казался самым дорогим, самым желанным в жизни, однако… Стоило Колину взглянуть на экраны мониторов, единственный источник света во всей палате, перед глазами зарябили, запрыгали черные пятнышки. Тут ему пришла в голову мысль куда ужаснее прежних – что его глаза тоже перечеркнуты множеством тряских черных штрихов, что он уже среди мертвых… Схватив телефон, Колин отыскал приложение «Камера». Ему настоятельно требовалось взглянуть в собственные глаза, убедиться, что он еще дышит…

К несчастью, зрелище на экране не внушало уверенности. Подобные кадры совсем не из тех, какими делятся в соцсетях. Казалось, Колин смотрит в лицо мертвеца, в лицо умершего от жажды и голода на дне одной из чумных пещер, о которых рассказывал Артур… хотя, по крайней мере, лихорадочно блестящие глаза оказались его собственными, прежними. Еще не перечеркнутыми вкривь и вкось.

Внезапно Колина охватила острейшая тоска. Как же ему не хватает уравновешенности, скучного, банального мужества Артура! А что, если… что, если тьма вокруг оказалась бы не такой непроглядной, будь Артур по-прежнему среди живых? За этими мыслями последовала еще одна – дикая, смутная, беспокойная: возможно, Артур обладал неким качеством, которого нет у него самого? Вспомнить хотя бы, как Артур взял на прогулку по подземельям «Кри Хай-троверы», чтоб у обоих даже в глубоких пещерах имелся под рукой дневной свет! Ну да, Артур вообще приносил с собою свет дня всюду, куда б ни пошел, и теперь Колину от всего сердца – израненного, сбоящего сердца – хотелось, чтоб в его руке оказался тот «Кри Хай-тровер», а рядом Артур…

Увы, рядом с ним оказался вовсе не Артур. Услышав, как кто-то со смачным плеском наступил в лужу разлитой по полу воды, Колин снова взглянул на экран «Айфона» и только сейчас заметил человека, остановившегося возле кровати, чуточку позади него самого. Появился нежданный гость поодаль, во мраке, оттого Колин и не разглядел его сразу – худощавого, довольно молодого, с волосами оттенка соломы, с неприятной улыбкой на тонких губах, с виду вполне обычного, если бы не глаза. Скрытые тенью, глаза гостя казались темными дырами, бездонными колодцами мрака в тысячу раз глубже пещеры любого тролля.

– Элвуд? – прошептал Колин. – Элвуд Хондо?

Молодой человек наклонился, отыскал под ногами каску Вольфа Мессинга, повертел находку в костлявых ладонях.

– О! Что тут у нас такое? Крутая штуковина, а?

– Когда-то она принадлежала персоне… снискавшей дурную славу в оккультных кругах, – выдохнул Колин. – Человеку неуравновешенному и крайне опасному.

Хондо водрузил каску на голову.

– Ух ты, и размерчик как раз на меня!

Казалось, слух Колина шутит с ним шутки. Казалось, откуда-то из дальней дали донеслась замедленная, искаженная мелодия «We Are The Champions». Поначалу Колин решил, что музыку играет его собственный телефон, но, оглядевшись вокруг, он понял: песня звучит в недрах конха.

– Bad mistakes… I’ve made a few…

Колин рассеянно кивнул. Серьезных ошибок он тоже наделал немало. Не меньше, чем автор сих строк.

Вдоль его горла поползла книзу капелька пота. Самое главное – не утратить сосредоточенности. Ясности мыслей. Ему ведь и хотелось призвать к себе Элвуда Хондо, чтоб тот разделался с сообщницами Гвен, не так ли?

– Мне нужно, чтоб ты прикончил кое-кого, – заговорил Колин.

– Эгей, приятель! Кого-кого, а меня два раза просить не придется!

Подняв подушку, снятую с колен Колина, пока тот, сморенный дремотой, спал, Элвуд с силой, обеими руками накрыл подушкой его лицо. Колин пронзительно закричал, но крик оказался беззвучным. Судорожный вдох тоже не принес никаких результатов, если не считать комка хлопчатобумажной ткани во рту. Тогда Колин схватил Элвуда за руки. Предплечья Элвуда Хондо оказались холодными – холодней замороженных бараньих ног – и на удивление твердыми, и оттолкнуть их Колину не удалось. Тем временем тот самый штопор ввинчивался в грудь Колина все глубже и глубже. В глазах засверкали вспышки, далекие искорки на дне бездонной ямы…

«Артур!» – подумалось Колину.

Да, это же Артур там, внизу, держит в руке нарисованную свечу, снятую со стены и ставшую настоящей!

«Артур, помоги!» – мысленно выкрикнул Колин, взбрыкнув, в отчаянии засучив ногами.

Упавший с кровати конх треснул, точно стекло. В мыслях Колин бежал, бежал к искорке света со всех ног, однако мерцающий огонек удалялся еще быстрее. Удалялся, тускнел, а Колин уже задыхался, не в силах сделать ни вдоха, да и ноги начали уставать. Что оставалось? Только кричать: «Артур, подожди меня! Подожди меня, Артур, я боюсь темноты!»

Огонек съежился, моргнул и угас, а Колин мчался, мчался вперед, наугад, разевая рот в бессловесном, беззвучном крике, обращенном неизвестно к кому: ведь в темноте, казавшейся бесконечной, не было ни души, кроме него самого.

27

Элли заплетала Гвен волосы, а Гвен медленно, медленней некуда, открывала, и закрывала, и вновь открывала глаза.

Завершенную косу Элли уложила кольцом вокруг ее макушки. Корона из кос… а что, для Гвен в самый раз. На взгляд Элли, Гвен выглядела очень даже царственно, будто прекрасная, хотя и изможденная невзгодами королева – или, может, принцесса, готовящаяся, выпив волшебное зелье, уснуть на тысячу лет.

– Эй, – окликнула ее Элли, – ты как, со мной?

– Колин – что, вправду мертв? – вместо ответа спросила Гвен.

Вздрогнув, стукнувшись коленками о край койки, Элли принялась старательно расправлять ворс серых вельветовых брючек.

– С чего ты взяла? – выдержав паузу, пробормотала она.

Гвен снова смежила веки.

– Сон мне приснился. Будто я дома и телефон зазвонил. Вот только снимаю я трубку, а это вовсе не трубка. Не телефон, а та ацтекская раковина. Конх, помнишь? Подношу его к уху и слышу: Колин. Темно, говорит… а говорит еле слышно. Я раз за разом прошу: говори громче, не разобрать ничего. А он отвечает: не могу громче, тут рядом, в пещере, еще кое-кто. Спросила я, кто там, он ответил, что