Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

деньги, большие, но в целом подъемные суммы. Родители выгребали все, что имели, брали в долг. Затем им называли место, где оставить выкуп. Предупреждали, что за ним придет ребенок, который ничего не знает. Они же будут наблюдать издалека. Если ребенка схватят или за ним будет слежка, тогда все, всему конец. Понятно, родители и не думали рисковать своими чадами. Пленника после этого в самом деле отпускали, выталкивали из машины посреди ночи у дома, все так же с завязанными глазами. Родителям снова звонили, строго предупреждали: звонок в милицию – и кошмар повторится, только конец его будет уже другим. Советовали даже уехать из города, и семьи следовали их совету. Тем более что им пришлось обменять квартиру на меньшую с доплатой, чтобы рассчитаться с долгами. Все это, конечно, в упрек мне как милиционеру. Я не понимаю, почему те отделения, которые выезжали на вызов… Ну ладно, ты ведь не это хочешь знать.

– Я хочу знать, почему они хотели похитить Сережу Петрика, – сказала Рита. – И почему в этот раз были задействованы аж три куклы. Боря так говорил: нужно понять, чем эта смена отличается от двух прежних.

– А тем отличается, что эта смена планировалась как прощальная гастроль, – с готовностью ответил отец. – Будучи за рубежом, Пихтюки получили приглашение работать в каком-то удивительном тамошнем цирке, недавно созданном. В нашей стране сейчас многое меняется, выехать на работу в капстрану сложно, но можно. А тут еще подфартило, они смогли попасть в один лагерь как брат и сестра. Заранее решили устроить нечто такое, что войдет в легенды, что будут вспоминать (и дрожать от страха) многие и многие поколения пионеров. И сколько будут существовать пионерские лагеря, столько и страшилка про проклятие куклы-пионерки не будет забыта. Еще и жертву себе наметили особо перспективную, ведь этот ваш Петрик неспроста так хорошо рисует. Отец у него тоже художник, вполне успешный, иллюстратор детских книг. И дед известен во всем мире, хоть и слава у него малость с душком.

– А я все мучилась, откуда знаю эту фамилию!

– Ну вот. А Пихтюкам в этот раз даже раскручивать ребят на рассказы о себе не пришлось – культурно оба были неплохо подкованы. И жертву наметили сразу, как только услышали фамилию. Дед – личность одиозная, женат на англичанке, живет в Америке, его работы выставляются во всем мире. Сына поддерживает, единственного внука обожает. Так что Пихтюки задумали нечто особенное, чтобы даже выкуп здесь не получать, а пусть бы денежки ждали их за границей. В этом я, увы, не разбираюсь, но попрошу себе консультанта из экономического отдела… Вылезай, приехали.

Рита вздрогнула и подняла глаза. Перед ней высились больничные корпуса. А она-то думала, что Боря в Ленинграде, что они только минуют родной город и поедут дальше…

– Почему он здесь?

– А что такого? Тут врачи отличные, а хирург, которого ждали, – из Ленинграда. Да и не довезли бы туда Бориса во вчерашнем состоянии, – буркнул отец, отводя глаза.

Рита строго приказала себе собраться и быть сильной.

Они зашли в приемный покой, отец проконсультировался с девушкой в окошке и повел Риту по бесконечным переходам. В небольшом холле стояли сдвоенные в районе спинок дерматиновые диванчики. Отец усадил ее на один из них, снова куда-то ушел. Потом вернулся, стараясь выглядеть бодрым, и доложил:

– Операция затягивается, но все хорошо. Велено подождать немного. Как раз расскажу тебе до конца, раз уж начал… Или не до этого тебе сейчас? Хочешь помолчать? Подумать?

Молчать и думать – это последнее, что ей сейчас было нужно.

– Расскажи, пап, как их вычислили, этих Пихтюков.

Полковник Осипов сел рядом с дочерью, откинул голову на спинку и устало потер глаза.

– Ну, об этом тебе твой друг лучше меня доложит. Как только сможет, конечно.

– Папа!

– Ладно, в общих чертах. Борис несколько недель рыл носом землю, пытался найти хоть какие-нибудь зацепки. Но на работников лагеря «Колосок» словно кто-то заклятие немоты наложил, на контакт никто не шел. Да и трудно искать людей летом. Но одна бывшая вожатая все же согласилась ответить по телефону на Борины вопросы. Ничего она толком не знает, но вдруг в разговоре всплыло, что в ее отряде была девочка-акробатка, которая вместе с родителями участвовала в цирковых номерах. Борис вцепился в эту информацию как бульдог, был готов мчаться в Выборг, чтобы показать ей портрет Анжелы, но оказалось, что девушка сама будет проездом в Ленинграде.

– Стоп, пап, а откуда у него портрет Сне… Анжелы?

– А вот это то, что называется у нас «сыскное везение», – широко улыбнулся отец. – Анжелу весьма точно изобразил ваш художник Сергей Петрик. А потом листок оказался у другого мальчика, у Кирилла Мальцева.

При этом имени Рита не сумела сдержать теплую улыбку. Подумала мимоходом: как там сейчас Кирилл? Может, как раз уговаривает родителей взять Огонька на жительство… Хотя нет, автобусы с детьми еще не доехали до городов. А жаль все же, что она с ним в спешке даже не простилась…

Отец, ничего не заметив, продолжал свой рассказ:

– Мальцев долго вглядывался в рисунок, никак не мог понять, что с ним не так. Видно, незамутненное юное восприятие чутко уловило несоответствие между детским обликом и вполне взрослым наполнением. Сформулировать это противоречие он не смог, но вспомнил, что у него есть старший друг, настоящий сыщик. Он отдал рисунок Борису – пусть тот голову ломает. Этот рисунок Боря собирался показать прямо на вокзале девушке, но на следующий день сама знаешь, что произошло.

Рита коротко кивнула.

– Борис позвонил мне, объяснил ситуацию, попросил подменить его на вокзале, подробно описал облик якобы юной пионерки. До этого момента я понятия не имел, что происходит в лагере, даже рявкнул на Борьку. Готов был примчаться в «Факел», схватить тебя в охапку и увезти домой.

– Меня-то зачем? – удивилась Рита. – Мне ничего не грозило.

– Знаешь, в тот момент я думал только о том, что моя дочь и пионерский лагерь – вещи явно несовместимые, – съязвил отец. – Что бы там ни случилось, ты наверняка окажешься в опасности. Да черт знает, что я тогда думал! Просто был напуган. Рита, ты самое дорогое, что есть у нас с мамой.

Рита была благодарна, что он сказал «есть», а не «осталось». Она судорожно сглотнула, сдерживая слезы.

По коридору почти бегом проследовали две женщины в белых халатах, нырнули в тот коридорчик, где расположена операционная. Перехватило дыхание, Рита изо всех сил впилась пальцами в край диванчика, уже изрядно изорванный. Отец тоже проводил их тревожным взглядом и заговорил преувеличенно бодро:

– Боря уговорил меня не волноваться, мол, все у него под контролем, так что я не рванул в лагерь, а поехал на