Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

вокзал, встретил девушку и поговорил с ней. По моим описаниям она узнала Анжелу, а еще припомнила, что ее приезжал навестить старший брат, низкорослый, но весьма уверенный в себе, даже нагловатый подросток. Я передал сведения твоему другу и объявил, что отныне участвую в расследовании. Но официально открыть дело пока не выходило – не за что было уцепиться. Мы не понимали, как брат и сестра это проделывают, ведь ребенка нужно как-то увезти, а лагеря обычно находятся вдали от городов. Тогда Борис догадался поспрашивать в окрестных деревнях и в одной из них обнаружил машину в сарае, арендованном у одного местного алкаша. Машина известна как «инвалидка». Алкаш сообщил, что договаривался с ним очень странный парень, вроде бы ребенок, но машину пригнал сам и денег отсыпал щедро. Я пробил номера, и вот тут все и начало проясняться. Были большие сомнения, как взять их так, чтобы не подвергнуть опасности кого-то из детей. Мы рассчитали, что в ночь прощального костра машина будет стоять недалеко от лагеря, мы займем позицию возле нее и на всем пути следования от костра до машины. Вмешаемся при первой же попытке применить силу к кому-то из ребят. Но вышло не совсем так, как мы планировали, сама знаешь. Оплошали. Так что не быть твоему папке генералом. – И отец с коротким смешком потрепал ее по голове, как когда-то в детстве.

Нервы у Риты сдали при взгляде на круглые часы на стене. Она осознала, как долго они тут сидят.

– Это я во всем виновата.

– В чем виновата, дочь моя?

– В том, что случилось с Борей. Мне лагерь противопоказан, ты правильно сказал. А я еще и Бориса в это втянула.

– Разве ты? – прищурился отец. – А я слышал, что его бывшая одноклассница туда позвала…

Рита слегка покраснела. Неувязочка вышла. В самом деле, Шварца пригласила в лагерь Юля. И нельзя сказать, что в расследование он включился ради Риты, нет, он в любом случае загорелся бы таким необычным делом. Почему же она чувствует себя такой виноватой?

– Тогда уж можешь считать виноватым меня, – со вздохом объявил отец.

– Здрас-сте! Тебя-то с какой стати?

– Ну, если разобраться… Борис ведь связывался со мной каждую неделю после нашего переезда. Хотел знать, как ты, не нужна ли помощь. Домой нам звонить стеснялся, так что я дал ему свой рабочий номер. А чтобы завуалировать свой подлинный интерес, он всякий раз задавал мне вопросы о работе в органах. Поначалу сочинял, что хочет учиться на следователя, а потом втянулся, похоже. И я, знаешь, рад. Хороший следак из Борьки получится.

– Если он выживет, – одними губами шепнула девушка.

– Прекрати, что за упадническое настроение! Все обойдется! Вот сейчас пойду и разузнаю, как там дела!

– Только в операционную не вламывайся, пап.

– Не буду. Но удостоверением помашу, стребую подробный отчет.

Он и в самом деле сорвался с диванчика и с отчаянной решимостью ринулся вглубь больничных коридоров. Рита наконец смогла расслабиться, она сложилась пополам и закрыла лицо руками. Ладони немедленно стали мокрыми.

– Это я во всем виноват, – произнес над ее правым ухом тихий грустный голос.

Рита чуть шею себе не свернула, рывком повернув голову. На другой половине диванчика на коленях стоял Мальцев. Руки он сложил на двойной спинке и опирался подбородком на костяшки пальцев.

– Кирилл! Ты… ты откуда тут взялся?

Мальчик глянул на свою уже бывшую вожатую, вроде даже с сочувствием, и молча потыкал пальцем вниз, где диванное сиденье еще хранило отпечаток длинного узкого тела.

– Ну а в город как попал? Вас привезли уже?

– Нет, автобусы будут позднее, – меланхолично ответил на ее вопрос Кирилл. – Но я же должен был узнать, как Борис… А приехал в машине вашего отца, на заднем сиденье.

– В смысле?

– Ну ладно, под сиденьем.

– Нет, ну вы послушайте его! Я сейчас с ума сойду! То есть это твои родители с ума сойдут!

Осипова вскочила на ноги, завертела головой, прикидывая, откуда можно позвонить. Кирилл остался на месте, мрачно отмахнулся:

– Да не волнуйтесь вы, Рита Николаевна, не сойдут они с ума. Я все продумал, записку им написал, Терезии отдал. Она знает моих в лицо, их же в школу постоянно… В общем, она записку передаст и на словах подробно разъяснит. Все равно им еще в сторону лагеря ехать, Огонька забирать, на обратном пути сюда за мной заскочат.

Рита, схватившись за виски, упала обратно на жалобно пискнувший диванчик.

– И как же ты виноват в том, что Борис пострадал?

Мальцев задышал тяжело, отвернулся от нее. Не сразу, но ответил:

– Ну, он просил меня ничего не замышлять, тихо-мирно посидеть у прощального костра. Я пообещал. Но потом понял, что не смогу объяснить такое ребятам, ну, моей команде. Мы же готовились к этой ночи, каждый искал в себе сильные стороны, что он может сделать, чтобы поймать гада. И Терезия еще… я обещал, что буду защищать ее и всех, кто в опасности. И как бы я после этого просто пришел и уселся у костерка?

– Понимаю, – вздохнула Рита.

– Так что я им ничего не сказал, велел рассеяться по лесочку и вести наблюдение. А вышло все очень плохо! Ведь если бы мы все сидели на бревнах, этот Филипп не смог бы сказать Сережке, что я зову его к ограде, чтобы запомнить хорошенько подозрительную машину!

Девушка потрепала Мальцева по плечу.

– Не переживай. Ты ведь все слышал и понял, какие это хитрые и коварные люди. Они бы все равно нашли способ отозвать Сережу в сторонку.

– Нет, я должен был наблюдать за своей командой, чтобы не допустить… В общем, если Борис умрет, я никогда себя не прощу!

Кир захлюпал носом, отчаянно сжимая кулаки и кусая губы, чтобы не расплакаться.

– Борис не умрет! – прикрикнула на него Рита. – Умру я, если ты еще раз ляпнешь нечто подобное. И ты никогда себя не простишь!

Тут из-за угла появился отец. Он широко распахнул глаза при виде мальчика, но в первую очередь выложил главное:

– Все в порядке, дочь, можешь расслабиться. Операция закончена, Борю отправляют в палату. Врач мне поклялся, что через месяц будет прыгать и бегать.

– Я навещу его? – подскочила Рита.

– Нет, в реанимацию тебя точно не пустят. Но сейчас его мимо повезут, я уже договорился с фельдшером, чтобы притормозил чуток.

– Спасибо, папа!

Рита бросилась вперед, спеша занять позицию. Вскоре в самом деле появилась больничная каталка, а на ней Борис, накрытый по плечи простыней, очень бледный, но с открытыми глазами. Вез его пожилой фельдшер. Он понимающе кивнул, увидев полковника. Остановился, присел на корточки и начал деловито осматривать задние колеса, но сперва буркнул негромко:

– Говорить ему совсем нельзя.

Рита едва поняла, о чем он. Она взяла Борю за руку. Он улыбнулся ей, с усилием, но радостно,