Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

представить подозреваемого. ЭТО ОН УБИЙЦА-ОТРАВИТЕЛЬ? — гласил жирный заголовок его передовицы. Под ним находилась фотография некоего мужчины в полный рост, лицо которого было заретушировано. Кем был этот тип на фотографии? Уж точно не Мирко, в этом Саша был абсолютно уверен. Он прокрутил изображение вниз, чтобы прочесть подпись под фотографией. Она сразила его буквально наповал: Йоахим А. работает психотерапевтом и наблюдает за состоянием психического здоровья подростков.

— Этого не может быть! Ведь это Андрош!

— Ты уверен?

— Андроша зовут Йоахим. А кто же еще может быть?

Он принялся лихорадочно читать статью.

В результате расследования, проведенного нашими корреспондентами, удалось выяснить, что у убитой Лайлы Г. (17) был уже немолодой любовник, известный психотерапевт Йоахим А. (43), у которого она наблюдалась до последнего времени. Превысил ли психотерапевт свои компетенции? Родители девушки в полной растерянности. «Это равносильно тому, что ее еще раз убили», — заявила безутешная мать, когда мы сообщили ей о нашем расследовании. Была ли Лайла Г. единственной его пациенткой, с которой Йоахим А. сблизился? Должна ли была она умереть, так как не хотела больше молчать о преступлении, совершенном в отношении нее? Такое подозрение напрашивается само собой. Однако имеет место еще более страшное подозрение. Как узнал наш репортер, и все остальные девушки, отравившиеся этим летом цианистым калием (мы уже сообщали об этом), проходили курс лечения у Йоахима А. Тем временем, и в этих случаях полиция рассматривает, по меньшей мере, оказание давления на умерших девушек. Устранил ли Йоахим А. жертвы, которые могли бы обвинить его в домогательстве, принудив их к самоубийству? Полиция не комментирует эти обвинения. Со вчерашнего вечера Йоахим А. считается пропавшим без вести. Его бывшая жена, которая после развода снова взяла свою девичью фамилию, так прокомментировала эти обвинения: «Мой бывший муж всегда был двуличным».

В конце этой статьи под заголовком «ЖЕРТВЫ» находилась серия портретов:

Сара Г. (16) — Она должна была умереть первой. В своем прощальном письме девушка написала: «Никто не виноват в моей смерти. Я умираю по доброй воле». Это Йоахим А. нашептал ей эти слова?

Алина Р. (16) — Она была красива как ангел. Это Йоахим А. подрезал ей крылья? И принудил ее к смерти.

Натали В. (16) — Она дружила с Алиной и была увлечена своим психотерапевтом Йоахимом А. Воспользовался ли он этим? А потом устранил ее?

Лайла Г. (17) — У нее была любовная связь с Йоахимом А. Была ли она убита только потому, что оказалась единственной, кто сумел противостоять всем побуждениям к самоубийству?

Сашу била крупная дрожь. Невероятно! Этого просто не могло быть! Только не Андрош!

Неожиданно у него из-за спины показалась рука, забрала у него мышку и одним кликом закрыла браузер. Джой! Верно, ведь она тоже была здесь. К счастью.

— То, что они здесь пишут, полный бред, — сказала она. — Эта лживая газетенка постоянно искажает факты, а скорее всего, это просто выдумки нечистоплотных журналюг.

Саша молча уставился на экран. Конечно, она была права. Но ведь еще имелись записи в дневнике Алины. Неужели Бруно был прав, подозревая Андроша? И разве его мать не упоминала только что в телефонном разговоре, что Андрош может быть глубже замешан в этом деле? Не принадлежали ли, в конце концов, вещи, найденные ими в квартире Мирко, не ему, а его отцу? Как отец он мог иметь ключ от его квартиры. Или нет? — Он был уже не в состоянии ясно мыслить. У него в голове все перепуталось, те вещи, которые только что были ясными и понятными, теперь потеряли свою четкость и рассеялись словно туман. Это было невыносимо. Он даже больше не мог прямо сидеть. Ему казалось, что в любой момент он может упасть вперед лицом на крышку стола.

— Что с тобой, Саша? — голос с хрипотцой, это Джой. Сразу стало легче.

— Просто устал. Сейчас мне надо… прилечь.

Опершись руками о крышку стола, он с трудом встал. К счастью, до кровати было всего лишь несколько шагов. Тяжело, как мешок картошки, он плюхнулся на подушку. Так было лучше. Джой присела на край кровати и посмотрела на него.

— Приготовить тебе что-нибудь вкусненькое? Чай? Кофе? Что-нибудь поесть?

Он покачал головой. Как же она смотрела на него своими большими темными глазами. Так, словно хотела его тут же расцеловать. Но наверняка это ему только пригрезилось, ведь он уже почти спал. Почти не отдавая себе отчет в том, что делает, он вытянул руку в ее сторону и прикоснулся к ее предплечью. Рукав ее футболки засучился вверх. Ее кожа была мягкой как пена.

— Последние две ночи я почти не спал, — сказал он, — просто мне надо немного подремать.

— О’кей. — Она встала. — Тогда я лучше оставлю тебя одного.

Он смотрел ей вслед, пока за ней не захлопнулась дверь. Тогда он закрыл глаза. И тотчас ее образ предстал перед его внутренним взором. А также другие образы: Андрош, который, возможно, совершил ужасные деяния; Мирко, его сын, из которого не вышло ничего путного; Марайке, от которой можно было ждать всяких неожиданностей; умирающая Натали. Он сунул руку в карман джинсов, вынул сверкающее сердце, которое всегда носил с собой, и крепко зажал его в кулаке. Было приятно ощущать в руке гладкую твердую поверхность. Так он и заснул.

— Я здесь! — слышу я его голос, доносящийся из темноты путепровода.

— Оставайся на месте, я иду к тебе, — отвечаю я.

Я взбираюсь на ограждение. Мне приходит в голову, что там, в темном путепроводе, его найдут только тогда, когда здесь действительно будут производиться ремонтные работы. А до этого момента может пройти уйма времени. Почему это пришло мне на ум только сейчас? Правда, не представляет особого труда подтащить труп к входу, но это меня злит. Я должна была обо всем подумать. Раньше. Неужели я сдаю? Начинаю делать ошибки?

Я спрыгиваю с ограждения на землю и углубляюсь в темную трубу.

— Я несу тебе жратву и сигареты. — Рюкзак соскальзывает с моего плеча. — И попить. Колу. Это тебя устроит?

Постепенно мои глаза привыкают к полутьме, и теперь я уже могу лучше рассмотреть его.

Он выглядит просто ужасно. Да и неудивительно, в конце концов, он обитает в этом путепроводе уже несколько дней. Он превращается в бродягу, которым, в сущности, уже давно был. Но теперь уже недолго, Мирко, скоро ты отмучишься.

— Вот, держи!

Я вынимаю из рюкзака пакет с едой и протягиваю ему.