Секреты мертвых - Хизер Критчлоу

лапами, разражается ревом. Чертыхнувшись, Брайони поднимает игрушку с пола. Она старается нащупать выключатель и ловит себя на мысли: она бы с большим удовольствием швырнула этого дурацкого динозавра о стену!

Но в этот момент Брайони поднимает глаза и перехватывает выражение своего лица в зеркале: оно изуродовано злостью и жалостью к себе. Не к детям, а к себе! Жуткое зрелище. Брайони словно взглянула на себя чужими глазами. Да, она чудовище! Что-то в ней ломается.

Покачнувшись, Брайони опускается на краешек нижней койки. «Посмотри, – мысленно обращается она к женщине в зеркале, – посмотри на себя со стороны. Посмотри, какая ты страшная…» Брайони проводит по лицу руками. Она дрожит от холода и жестокой правды, брошенной самой себе в лицо. Не такой она себя представляла когда-то. Эта женщина ужасна. И мальчикам, и Энгесу будет без нее только лучше. Она должна избавить их от себя.

Но тут ей в голову сквозь отчаяние закрадывается другая мысль. Очень ясная. Настолько ясная, что Брайони старается удержать ее осторожно, как хрупкий сосуд, способный разбиться. Она не должна быть чудовищем.

Брайони поглаживает пластмассовую игрушку – ее сыновья так ее любят. И наполняется решимостью. Довольно! Сделав долгий глубокий вдох, Брайони ставит динозавра на полку, его уродливая морда поворачивается к двухъярусной детской кровати. Она должна стать лучше. Сильнее. Она должна измениться. В происходящем вины детей нет. Встав, Брайони устремляется к лестнице. Мышонок венчает груду белья для стирки, Брайони поднимает его мокрое тельце.

– Робби, – зовет она как можно нежнее, – Роб-Роб.

Его маленькое личико появляется у основания лестницы так быстро, что Брайони понимает: он, вероятно, поджидал ее там. И сердце женщины сжимается. Сев на верхнюю ступеньку, она держит мышонка сбоку от себя так, словно он живой. Откашливается и начинает петь: ее голос хриплый, противный, но она все равно продолжает напевать. Потому что Робби все равно, какой у нее голос.

– Я увидела мышонка. Где? Там на лестнице. Где на лестнице? Вон там.

Напевая, Брайони вертит игрушку так, что создается впечатление, будто мышонок приплясывает. И наблюдает за реакцией Робби. Поразительно, как быстро его страх и волнение трансформируются в благоговейное любопытство.

– Маленький мышонок в деревянных сабо, доложу я вам, прыг-прыг-скок-скок по лесенке, цок-цок…

Пока Брайони поет, рот Робби растягивается в улыбке. А еще через пару секунд из-за брата выглядывает дерзкая мордашка Шона. Брайони продолжает петь, пораженная тем, с каким удовольствием слушают ее дети. Они еще ни разу не переживали подобный момент вместе. И ее родители тоже никогда и ничего не пели для нее.

Но вот песенка заканчивается. Брайони замолкает, но мальчики не двигаются с места. Робби говорит первым: это не в его характере, как и пение для Брайони.

– Еще.

– Еще раз спеть?

Робби кивает. И мышонок снова пляшет и поет, но на этот раз вместе с ним пляшут ее мальчики. Брайони с трудом подавляет смех, но песенку допевает. Они повторяют этот номер еще трижды. А потом Брайони садится на нижнюю ступень и, глубоко вдохнув, заключает сыновей в объятия, крепко прижимая к себе:

– Простите меня, мальчики. Ваша мамочка вышла из себя. Это было неправильно. Не переживай, Робби. Всякое случается. И мы еще успеем поплавать, да? У нас еще уйма времени.

«И у меня еще много времени, чтобы все исправить», – осознает Брайони.

– Правда? – пищит Шон.

– Да!

Он выпрыгивает из ее рук и мчится по коридору к сумке с купальными костюмами.

– Только не сию секунду, Шони. Но очень скоро. – Брайони смотрит на Робби. – Сначала мы помоем этого мальчугана, да? – Она показывает на мышонка, и Шон обвивает ручками их обоих. – Я искупаю его в стиральной машине, а потом мы повесим его сушиться. А пока я буду его купать, вы, мальчики, поиграйте в саду. Ну как? Хороший план?

– Да! – хором выкрикивают ребята, и ее захлестывает теплая волна откровения: они в одночасье стали единой командой.

Брайони помогает мальчикам надеть курточки и обуться, затем снова поднимается наверх, чтобы собрать остальные мокрые плюшевые игрушки. У окна детской спальни Брайони замирает на пару секунд: оба мальчика склонились над лазом, который они выкапывают около сараев, в конце сада. Ветерок доносит до ее ушей их тонкие голоса. «Может, мне окликнуть их?» – думает Брайони. Ей очень хочется сказать им: «Я люблю вас, очень сильно люблю!»

Она вдруг ощущает огромную внутреннюю силу. И эту силу ей придает осознание того, что она может все изменить и исправить.

Брайони отходит от окна и устремляется к лестничной площадке, перешагнув через кучу чистящих средств, которыми она обычно пользовалась, чтобы отдраить полы. Все это не имеет значения. Энгес вечером приедет – и они все тогда уладят. Но не успевает Брайони дойти до лестницы, как в дверь кто-то звонит. Долгий, настойчивый звон буквально буравит ей голову.

Кто бы это мог быть? К ним же никто не приходит. Брайони вспоминает о немых телефонных звонках, перед глазами возникает образ Дункана. Страх усугубить конфликт вынуждает ее замереть посередине лестницы, вцепившись руками в перила. Все, что ей сейчас хочется, – это пойти к ее мальчикам и начать все исправлять. Прямо сейчас.

Но нежданный гость снова звонит в дверь. И Брайони ощущает прилив решимости. Если ей придется сказать Дункану, чтобы он оставил ее раз и навсегда, что ж, она скажет. Отныне все будет по-другому. И эти глупые немые звонки ни к чему. Она решила вывести ребят на прогулку, она это сделает. Внезапно у Брайони возникает необъяснимое и немыслимое прежде желание – почувствовать, как ее обвивают маленькие ручки Робби, как его взволнованное личико прижимается к ее шее. Сколько же она упустила! Ей так много предстоит наверстать…

Она станет такой женщиной, такой личностью, какой ей очень хочется стать! Брайони открывает дверь. Но на крыльце стоит не Дункан.

– Ах, это ты… Я не думала, что ты сегодня придешь. – Брайони выдавливает улыбку. – Мы что-то напутали? Или Энгес тебя вызвал?

«Может, Энгес хотел сделать мне сюрприз?» – проносится в ее голове. А потом Брайони опускает глаза и видит… ружье.

– Что это? – усмехается она. – Ты зачем его сюда принесла?

– Энгес сказал, что хочет научиться стрелять. Я подумала, что, может быть, сегодня…

Неужели эта девочка на самом деле думает, что у ее мужа есть время на стрельбу? Неужели она и правда рассчитывала его здесь застать?

Кусочки мозаики встают на места.

– Его здесь нет, – говорит Брайони, скрестив на груди руки. – И знаешь? Я не думаю, что ты его типаж. Это ты названиваешь нам и молчишь?

Лицо школьницы становится пунцовым. Она прищуривает глаза так, как будто сосредоточенно пишет домашнюю работу.

– Вы его не заслуживаете!

И отступает назад, поднимая ружье.

– Китти. Что ты несешь?

– Вы должны