Царь Скорбь - Джо Хилл

вечером он летит в Лондон через Нью-Йорк Сити. К полуночи будет на борту рейса «Бритиш Эйрвейз», вылетающего из аэропорта имени Кеннеди. Не сомневаюсь, жалоб на кормежку в авиарейсах ты, моя душечка, слышала множество, но от меня такой чуши ни за что не услышишь. Я уже предвкушаю… облизываюсь!

– Ничего не пойму… зачем он?.. С ним ведь полетят и другие… сотни человек!

Все тело Элли дрожало, ноги ослабли так, что не встать. Не стоило, не стоило столько пить… но как теперь пережить Пасху трезвой?

– Может, в этом-то и вся суть. Может, ему не хочется умирать в одиночку. Уверен, на борту самолета найдется уйма тех, кого он ненавидит всем сердцем – атеистов, евреев, черных, добросовестных налогоплательщиков, и людей с труднопроизносимыми фамилиями, и выпускников колледжей, и работающих женщин. Возможно, он полагает, что их смерть придаст смысл его смерти. А может, просто бежит, как та самая Джейн: под конец в бегство пускаются многие.

– А мне ты все это зачем рассказываешь? – осведомилась Элли.

– Затем, что выбрала его ты, Элли. Я думал, тебя обрадует закрытый предварительный просмотр грандиозного финала. Думал, ты будешь гордиться, зная, что все это воплощено в жизнь только благодаря тебе.

– По-твоему получается, что все они погибнут из-за меня, – зашептала Элли, – хотя на самом-то деле погубишь их ты. Только зачем-то меня в этом деле тоже замазать хочешь.

– Ох, Элли, – вздохнул Царь Скорбь из темного бака сушилки, пусть даже в действительности пребывал во мраке внутри ее головы, – какие обидные слова! Обидные и несправедливые. Мне вообще незачем было рассказывать тебе о чем-либо. Но теперь ты знаешь, где окажется Горацион ровно к драконнадцати – в воздухе, над Северной Атлантикой. Знаешь и еще можешь кое-что исправить. Я даю тебе шанс спасти всех до единого, поскольку – возможно, ты не поверишь, однако это чистая правда – считаю несправедливым обременять твою совесть виной сверх накопившихся. Разбитое сердце Вана, не говоря уж о собственном, – этого хватит любому. Видишь ли, Элли, до взлета еще два с половиной часа. Хочешь спасти тех, кто летит этим рейсом? Что ж, дело не сложное: тебе нужно всего-то навсего попасть на тот же рейс самой. Успеешь к отлету – и никому, кроме Горациона Мэтьюза, нет нужды умирать.

4:09 пополудни (восточное летнее время)

7 часов и 51 минута до драконнадцати

Сворачивая к съезду аж на восьмидесяти, правя одной рукой, Эллисон Шайнер лихорадочно жала пальцем на клавиши телефона-раскладушки.

– Ко-о-оли-и-ин!!! Ал-л-ло-о-о!!! Да сними же ты трубку! – закричала она, заглушая Колинов автоответчик. – Эй, умник, у нас беда! Кончай полировать лысину, перезвони мне! Сейчас суббота, четыре дня, и мы в полной жо-о-о-опе-е-е!!!

Пропев последнее слово нежнейшим альтом девчонки из церковного хора, Элли дала отбой и рывком вывернула руль за миг до того, как въехать в зад бензовозу. Уходя в левый ряд, она едва не чиркнула бортом о борт квадратного «Шевроле Блейзер». Водитель «шеви», ударив по тормозам, загудел ей вслед, но время ли волноваться о такой ерунде? Если день закончится всего-навсего одним-двумя несчастными случаями, дела ее, считай, лучше некуда.

Следующий набранный номер принадлежал Донне: Донна уже в Манхэттене, ей до аэропорта гораздо ближе.

– Че делаешь, цыпа? – спросила Донна, сняв трубку.

– Еду в аэропорт! – жизнерадостно, звонко пропела Элли. В минуты стресса ее всегда пробивало на пение, и Донна могла бы об этом знать, кабы уделяла подобным вещам хоть какое-нибудь внимание, чего за ней не водилось сроду. – В Лондон лечу, и ты ни за что не угадаешь с кем!

Донна вздохнула:

– Так вы с Ваном разгребли свое дерьмо, наконец? Ну-ну… следовало ожидать: колечка-то ты ему не вернула. Вообще, если он задумал романтическое путешествие, я бы посоветовала Капри, но до Лондона, видно, билеты дешевле стоят, а он – жлоб еще тот.

– А вот и не с Ваном, – возразила Элли. – С Горационом Мэтьюзом. Вылет в шесть сорок, из Джей-Эф-Кей в Хитроу.

Новость Донна переварила не сразу, а переварив, заговорила тише, с тревожной хрипотцой в голосе:

– Его-то какого хрена в Англию понесло? Я думала, этот урод, свихнувшийся на Иисусе, носа со своего ранчо не высунет.

– Они же в бега пускаются, сама знаешь. Джейн вспомни. И насчет «зачем» тоже все ясно: в Англии наш Артур.

– Так ведь он об Артуре знать не знает. Откуда бы?

– Как «откуда»? В загадки мог имя Артура выиграть. Или вообще все наши имена оптом. А мыслит этот тип в понятиях Ветхого Завета. И теперь летит в Англию, собираясь проделать с нашим Артуром что-нибудь в библейском духе – с такого станется.

– Ага, но… до начала дня Пасхи всего восемь часов. Что будет, если он в воздухе, и тут… – Догадавшись обо всем сама, Донна умолкла на полуслове. – Твою ж мать. Твоюжмать. ТВОЮ. Ж. МАТЬ!

– Вот. В точности моя песня.

Обгоняя восемнадцатиколесный грузовик, Элли получила порцию грязных брызг в лобовое стекло. Дорога впереди на пару секунд подернулась бурой расплывчатой пеленой. «Притормозить бы», – подумалось Элли, но вместо этого ее нога вдавила педаль в пол глубже прежнего.

– Как думаешь, Мэтьюз хоть немного себе представляет, что может случиться? – спросила Донна. – Не просто с ним, но и со всеми летящими тем же рейсом?

– Вообще-то, я выбирала Горациона Мэтьюза не из списка приятных во всех отношениях, социально-ответственных образцов для подражания. Этот тип телевизор спокойно смотрел, пока его жена жарилась заживо в двух сотнях футов от дома. Возможно, даже смотрел не что-то достойное – поспорить готова, смотрел он какое-нибудь рыболовное шоу на И-эс-пи-эн с жиробасами в камуфляже, охающими да ахающими над изловленной форелью. Представляет ли он?.. Если и да, ему наплевать.

– А ты обо всем этом откуда знаешь?

– Сама как думаешь? От Царя Скорби. Разлегся, скотина такая, в моей сушилке, хихикал над тем, что четыреста человек вот-вот расстанутся с жизнью и все это из-за меня…

– Погодь-ка, я вот что думаю. Вот все они летят на смерть. И тем же рейсом, если не ошибаюсь, собираешься лететь ты. С какого хрена?

– Если я с ними полечу, Царь Скорбь Мэтьюза тронуть не сможет. Помнишь, он клялся нас защищать? Для него тоже свои правила есть. Выходит, пока мы не сядем, этому Мэтьюзу ничего не грозит.

– Уверена?

– На сто процентов, – подтвердила Элли.

Еще она собиралась добавить, что Царь Скорбь сам так и сказал, но тут ей пришлось ударить по тормозам, чтобы не въехать в зад какому-то хренову КАТАФАЛКУ, и эти слова вылетели из головы. Ну