Царь Скорбь - Джо Хилл

Кто-то провел ладонью по клавишам барного пианино у стенки. К тому времени, как Элли обернулась поглядеть, кто бы это мог быть, вошедший уже усаживался на табурет по соседству с ней. Возможно, узнать Горациона Мэтьюза она бы и не смогла, но этот человек Горационом Мэтьюзом не был точно. Ниже пояса – тощий тип в новеньких джинсах с прямыми штанинами, выше пояса он оказался толстяком наподобие Джона Кэнди[104], одетым в дешевую спортивную куртку с обтрепанными манжетами. В темно-карих живых, проницательных глазах незнакомца поблескивали веселые искорки.

– Что, продинамил он вас? – заговорил незнакомец.

– Мм? – вопросительно промычала Элли, развернув к нему табурет.

– С виду вы – в точности девушка, парнем брошенная. Расскажите уж Фрэнку Геку все, что да как.

– Геку? – подумав, не ослышалась ли, переспросила Элли.

– Ну да. Как в «Гек Финн».

– Или в «геккон».

Фрэнк Гек ткнул в ее сторону пальцем – верно, мол, так и есть – и попросил бармена смешать для него «Олд Фэшнд»[105], а заодно принести Элли еще бокал вина. Только тут Элли с удивлением обнаружила, что первый бокал уже пуст.

– Наверное, это я его бросила, – внезапно призналась она, покрутив большим пальцем кольцо невесты, которого ей на самом-то деле носить больше не следовало.

Заметив отблеск бриллианта, Фрэнк Гек усмехнулся себе под нос.

– Побольше бы моих обманутых надежд походили на вас! Тут даже разочарованиям радоваться начнешь. Куда летим, милая?

– В Лондон, – ответила Элли.

– Рейсом в шесть сорок? Может, нам даже места достанутся рядом. Вы по какой надобности туда?

– Лечу повидаться с другом. Он куда умнее меня, а мне очень нужно разобраться, что я творю с собственной жизнью, и здесь без помощи умного человека никак. Ну, а вы, мистер Гек? Чем занимаетесь вы?

– Зашибаю деньгу и трачу ее на девушек вроде вас.

– О-о, замечательно, замечательно сказано! Вот у меня так не выходит.

– Таким девушкам, как вы, оно и ни к чему.

Почти покончившая со вторым за считаные минуты бокалом вина, Элли слегка «поплыла».

– Ладно, а вы? Для чего вы летите в Лондон?

– Ну, работаю над несколькими проектами. Вроде цельнокроеного мужского спального костюма «Атлантик Коммандер» от мистера Черчилля. Известно ли вам, что Черчилль сам выдумал для себя фасон пижамы? Наподобие комбинезона с чулками, в котором слегка смахивал на этого… как его… из рекламы «Макдоналдс». Здоровый такой, фиолетовый.

– Гримас?

– Точно, Гримас. Вот, кстати, что собой представляет этот Гримас? Гигантскую картошку? Или, может, гигантскую изюмину?

– Опухоль. Опухоль, растущую внутри тех, кто злоупотребляет бигмаками.

– Так вот, значит, как я до такого дошел! – воскликнул Фрэнк Гек, хлопнув себя по брюху. – Может, это и не жир вовсе, а опухоль?

– Рак… он у меня брата отнял.

О сказанном Элли немедленно пожалела: Тео – вовсе не тема для ничего не значащей болтовни с незнакомцами в баре.

– Сочувствую. Как его звали?

– Теодором. И человека лучше его на свет не рождалось.

«Так, хватит, – подумала Элли. – Ну, что за жизнь? Куда ни взгляни, всюду засада: выпьешь – раскиснешь, расчувствуешься, а если не пить – трезвеешь…»

– В таком случае выпьем за Тео, – предложил Фрэнк Гек. – Позвольте, я вам еще бокал закажу.

– Спасибо, но нет, – ответила Элли.

Внезапно ее охватила невообразимая гордость, гордость собственной силой воли. Нет. Нет, больше никакого вина. Никакого вина, пока она не займет место в самолете – вот тогда бокальчик, совсем небольшой, придется как раз кстати.

– Один бокал, – пояснила она, на сей раз блеснув кольцом невесты целенаправленно, – дань вежливости, но второй, да с незнакомым человеком, уже против приличий.

– Тогда нам, вот ей-богу, необходимо выпить за священные узы брака. Уж это-то точно не против приличий.

С этим Гек кивнул бармену, уже подошедшему, чтобы наполнить ее бокал, и Элли, не желая казаться невежливой, уступила.

– Наверное, жених вам вправду верит, – заметил Гек, – раз отпустил в Лондон совсем одну. Откуда ему знать, что вы не познакомитесь с каким-нибудь торговцем пижамами и не решите остаться там?

– Я пижам не ношу никогда, – ответила Элли.

Гек, помахав, точно веером, бумажной салфеткой, поднял взгляд к потолку.

– Знаете, милая, вы таких вещей лучше не говорите, а то… При моем-то весе сердце в любой момент отказать может.

Элли расхохоталась. На миг ей даже понравился этот напористый толстяк, решивший попытать счастья с единственной одинокой девушкой в баре. По крайней мере, нахальства ему было не занимать, а нахальство в глазах Элли чего-то да стоило.

По радио объявили начало посадки для пассажиров с детьми и всех прочих, кому требуется побольше времени. Элли полезла в сумочку за кредитной картой, и Гек, опустив взгляд, успел разглядеть на дне сумки наполовину полную (нет, не полупустую… Элли ведь оптимистка) бутылку «Бифитера», блеснувшую из-под вязки «кроше».

Наклюкавшаяся Элли даже ничуть не смутилась, а Гек накрыл ее руку ладонью.

– Вы уж позвольте, – сказал он. – Угостить симпатичную девушку бокалом вина – это же, так сказать, разумная инвестиция!

– Ну, не милы ли вы? Будто тот самый Гек Финн.

Гек выразительно подмигнул ей и отвернулся, взмахнул рукой, подзывая бармена (ньюджерсиец, отойдя к другому концу стойки, разгружал посудомоечную машину). Воспользовавшись этим, Элли соскользнула с табурета, но на полпути к выходу оглянулась и обнаружила, что Гек провожает ее взглядом. Глаза его… По спине Элли пробежал неприятный холодок. Жесткий, ясный, исполненный холодного любопытства, взгляд случайного знакомца совершенно не вязался с непринужденностью речи и простецким говором. Палец Гека неторопливо двигался вдоль кромки бокала с «Олд Фэшнд», к которому он так и не притронулся. Ни капельки не пригубил.

Неуверенно улыбнувшись ему, Элли шагнула к пианино, дотянулась левой рукой до клавишей и попрощалась с ним на тот же манер, в каком он поздоровался с ней. По счастью, не утратившие проворства пальцы нащупали первые ноты «Give Me That Old Time Religion»[106] без труда, а Гек в ответ отсалютовал ей бокалом.

Однако, как только Элли, пошатываясь (каблуки подворачивались так, что она едва не вывихнула лодыжку), заковыляла к двери, пианино заиграло снова, само собой, провожая ее первыми пятью нотами «Puff the Magic Dragon». Зацепив бедром один из столиков, Элли в последний миг ухватилась за спинку кресла, иначе бы непременно рухнула носом в пол. Кроме нее, никто ничего странного не заметил, но и не должен был замечать: эта шутка предназначалась только для Элли. Возможно, Царь Скорбь обладал множеством недостатков, включая сюда влечение к массовым убийствам, однако в отсутствии чувства юмора его не смогла бы упрекнуть