Царь Скорбь - Джо Хилл

давно, только Элли этого не замечала, однако Гвен вообще так легко не заметить – девчонки еще незаметнее Элли пока не встречалось. До симпатичной Гвен самую чуточку не дотягивала, но отличалась поразительной добротой взгляда, взгляда, обещавшего: если у тебя что-то сломалось, вы все почините вместе. Глаза ее отливали зеленью древних стеклянных окатышей, выбрасываемых морскими волнами на берег – быть может, и на берега Хонали… а кстати, сколько уже она, Элли, наяривает эту песню? Взглянув на часики, она обнаружила, что стрелки показывают драконнадцать и пять минут. Обозначавшая драконнадцать цифра немного походила на двойку, только выглядела будто дракончик с опущенной головой.

Ну а когда Элли подняла взгляд во второй раз, из-под крышки пианолы заструился дымок, клавиши вдруг отпустили ее руки, однако мелодия не умолкла. Окровавленные, сплошь в алых отпечатках пальцев Элли, клавиши продолжили опускаться, будто под нажимом незримых рук, и резко, упруго подниматься вверх. Откинув верхнюю панель – нужно же поглядеть, что там могло загореться, – Элли замахала рукой перед носом, разгоняя в стороны слегка отдающий чем-то пряным дымок. Нет, никакого огня… однако внутри, на валу со шпеньками, обнаружился бумажный рулон с отверстиями, тянущийся сам собой сверху вниз. Судя по пожелтевшему от времени ярлычку с краю, песня называлась «Blaec Wyrm the Magic Dragon»[109]. Еще секунду спустя крышка пианолы рухнула на клавиши с таким грохотом, что Элли, невольно отпрянув назад, шлепнулась на банкетку, подсекшую ее под колени.

Морских раковин Элли больше не слушала никогда. Боялась того, что может услышать.

6:25 пополудни (восточное летнее время)

5 часов и 35 минут до драконнадцати

Поднявшись на борт, Элли вошла в коридорчик, деливший салон пополам, и свернула направо, в неизведанные края экономкласса. К приезду в аэропорт у нее так расшалились нервы, что она ни на миг не задумалась, где будет сидеть, и попросту попросила билет на ближайший рейс до Хитроу. Хотя нет… нет, наверное, вышло все не так просто. Наверное, тревога исподволь подсказала, что Горацион Мэтьюз каким-то образом узнает ее, если увидит – с первого взгляда, по волшебству, опознает в ней одну из тех, кто натравил на него дракона. Разыскивать его в самолете ей совсем не хотелось, и чтобы он разыскал ее – тоже, и, видимо, подсознание рассудило, что спрятаться в толпе народу на дешевых местах будет проще.

Задумавшись, летала ли когда-нибудь в экономе, Элли пришла к выводу, что этот раз первый. Интересно, какие еще унижения достоинства она готова претерпеть в этот отчаянный момент? К примеру, съесть что-нибудь плебейское вроде хот-дога, запивая «Фреской»?[110]

С этими мыслями Элли свернула в проход вдоль правого борта и прошла к хвосту. Место у окна оказалось занято мальчишкой в черной кенгурушке, с выкрашенными черным ногтями. У прохода, с краю, сидел один из самых эффектных людей, каких только Элли случалось видеть – не самых красивых, но именно ярких. Широкий, выразительный разрез рта, губы покрыты блеском, пышные локоны с завитыми наружу кончиками в стиле конца семидесятых, под Фэрру Фосетт… «Вот лажа-то выйдет, если Горацион Мэтьюз сел в самолет, переодевшись женщиной», – подумалось ей.

Но нет, соседнее место занимал вовсе не Горацион Мэтьюз.

Переодетый приподнялся, пропуская Элли на место.

– Протискивайтесь, дорогая. Вот так, – сказал он с аристократическим английским акцентом. – Если услышите шум, будто в двигатель нашего самолета засасывает птиц, не волнуйтесь: это просто я так храплю. Робин Феллоуз.

– Ничего страшного. По-моему, английский акцент придает особую элегантность даже храпу, – ответила Элли.

– Чем занимаетесь, дорогая? Что в жизни делаете? – спросил Робин, прислонившись плечом к плечу Элли.

– Поллы, – ответила Элли, рассеянно оглядевшись вокруг в поисках кого-либо похожего на Мэтьюза. Нет, никого подходящего. – Поллы, как у нас говорится, накручиваем.

Робин приподнял изогнутую дугой бровь:

– Пол-дэнс? Что ж, фигура у вас – дай бог каждой. В былые времена я сам выступал в бурлесках, но подходящей фигурой не мог похвастать даже тогда. Теперь и вспоминать-то стыдновато. Ходячий штамп, клише, и сам я об этом даже не подозревал, а сейчас… Вставь один из моих авторов меня двадцатипятилетнего в книгу, сказал бы: банальность на грани пошлости.

– То есть вы – редактор? С какими книгами работаете?

– То одно, то другое. В основном детективы, но случалось мне поработать и с криминальной документалистикой, и с несколькими биографиями рок-звезд. Практически та же криминальная документалистика, только масштабы пожиже. Наркотики, секс… и хорошо если хоть пара трупов.

– Жаль, жениха моего здесь нет: вам бы нашлось о чем побеседовать.

Женихом Элли Вана назвала невзначай. Само вырвалось. Не привыкла еще к мысли о будущем без него. Большой палец вновь нащупал кольцо невесты, принялся крутить его из стороны в сторону.

– Он пишет для «Роллинг Стоун»[111]. Однако подробностями о его работе я вас донимать не стану, пока вы не разживетесь хоть какой-нибудь выпивкой.

– И вы познакомились в стрип-клубе?

– Мм? По-моему, я в стрип-клубах не была ни разу… хотя нет, вру. Один раз сходила с Донной на «Чиппендейлс»[112]. Донна – его сестра. Выглядит в точности как он, только сексуальнее.

Робин озадаченно сдвинул брови:

– То есть вы обучаете пол-дэнсу? Разве таким вещам учат?

– О-о, – протянула Элли. – О нет, танцевать я, как ни жаль, не умею совсем. Только топчусь безо всякого смысла, руками машу да толкаю людей локтями. Нет, поллы… это я опросы имела в виду. Сбор статистики, исследования общественного мнения по заказам от разных фирм. Замечательный повод звонить незнакомым людям и задавать им самые разные вопросы. Бывает, незнакомцы поразительные вещи рассказывают! Особенно я люблю звонить старухам с опросами на тему секса. От женщин в возрасте чего только не наслушаешься, особенно если они под хмельком. Помню, одна пожилая леди призналась, что «Кока-кола» казалась гораздо вкуснее после того, как отсосешь у мужа!

Робин, закатив глаза, кашлянул в ладонь.

– Я мнения на сей счет предложить не могу.

Появившаяся рядом стюардесса окликнула ушедшего в себя гота. Привлечь внимание паренька в черной кенгурушке ей удалось не сразу: выдернуть из ушей затычки наушников гот соизволил только после третьей попытки.

– Простите, Чарли Шоу – это вы? – осведомилась стюардесса. – Мистер Шоу, к сожалению, у нас вышла путаница: количество проданных билетов превысило количество мест в экономклассе, и мы вынуждены просить вас пересесть.

Парнишка встревоженно замер, и стюардесса поспешила продолжить:

– Нескольким пассажирам, в том числе вам, выделены места в бизнес-классе. Добро пожаловать в Мир Избранных!

Вмиг успокоившийся, гот отлип от кресла и упруго