Царь Скорбь - Джо Хилл

охота, он прогнан из дому, бежит, спасаясь от смерти, а значит, наверняка постоянно настороже и, вполне вероятно, ошеломлен страхом пополам с усталостью. Да, Элли узнала бы его, едва увидев, как он сидит, готовый в любую секунду вскочить с кресла, закричать, завопить, а Горацион Мэтьюз узнал бы ее просто потому, что она ищет его взглядом. Абсурдная, конечно, идея, однако Элли это казалось очень даже возможным.

Шагнув к противоположной стене полутемного коридорчика, Элли чуть отодвинула вбок занавеску, закрывавшую проход в бизнес-класс, и заглянула туда. Лысеющий стюард стоял в проходе, склонившись над кем-то из пассажиров, наверное пожелавшим заказать ужин, но, как только Элли коснулась занавески, настороженно вскинул голову, взглянул ей в глаза, словно она позвонила в колокольчик. Элли немедля бросила занавеску.

«Вот пакость», – подумала она, чуя, что стюард уже идет к ней.

Еще минута, и ее мягко, но непреклонно отведут на место. Не нырнуть ли опять в уборную? Нет, хитрость-то детская… а что же делать?

Взгляд Элли упал на ступени трапа. Только сейчас ей бросилось в глаза, что красная ковровая дорожка поверх ступеней расшита медно-желтыми драконами, единорогами и львами. Несомненно, «Бритиш Эйрвейз» ненавязчиво украсили этим фантастическим имперским бестиарием, изображениями валлийского дракона, шотландского единорога и английского льва, весь свой воздушный флот… однако Элли, немедля распознав в этом злую насмешку Царя Скорби, с невероятной, сюрреалистической уверенностью поняла: Горацион Мэтьюз там, в верхнем салоне.

Ухватившись за поручень, Элли двинулась наверх. Самолет встряхнуло так, что ее едва не отбросило в сторону. Сзади, из эконома, донеслись стоны, жалобное, недовольное мычание, и ей вдруг почудилось, будто она – призрак, тень, ухитрившаяся ускользнуть из царства обреченных на вечные муки. Поднявшись наверх, она приостановилась. Здесь самолет делил надвое еще один коридорчик для кабинного экипажа, своего рода тамбур с кофеваркой, небольшим холодильником, уборной по левому борту и люком аварийного выхода по правому. Не слишком просторный, салон второго этажа оказался заполнен разве что наполовину. Дюжину рядов по два кресла в каждом разделял единственный проход посередине. На задний ряд не польстился никто. В следующем, втором от хвоста, с левого борта сидела супружеская пара лет этак под шестьдесят, место справа возле прохода занимал человек, летевший в одиночку: кресло рядом с ним, возле иллюминатора, пустовало. Казалось, этот одинокий пассажир почуял, что в проходе за его спиной кто-то есть, и, обернувшись, безучастно взглянул на Элли.

Глаза Горациона припухли, сузились в щелки, будто у отставного боксера, на щеках красовалась россыпь шрамов, следов юношеских прыщей, однако непривлекательным он при всем этом не казался. От него веяло сонной, угрюмой мужественностью, солидностью человека, принципиально не склонного к пустой болтовне. Оглядев Элли с головы до ног, он с той же неторопливостью поднял взгляд, взглянул ей в лицо и вдруг улыбнулся, точно ждал ее появления.

Светильники под потолком погасли. На экране в дальнем конце салона вспыхнула заставка «Парамаунт пикчерз»: увенчанные снежными шапками горы, обрамленные кольцом стилизованных звезд. Настало время воздушного киносеанса, время скромного развлечения в темноте.

7:38 пополудни (восточное летнее время)

4 часа и 22 минуты до драконнадцати

Что делать, Элли не знала, но понимала: торчать на верхней ступеньке трапа, принимая решение, явно не стоит. Держась за спинки сидений, чтоб не споткнуться, она осторожно двинулась вперед. Едва она поравнялась с Горационом Мэтьюзом…

8:39, атлантический часовой пояс (АСВ)

3 часа и 21 минута до драконнадцати

…«Семьсот сорок седьмой», приняв сильный удар, ухнул вниз, будто кирпич. Ноги Элли оторвались от пола. Вскинув руку, чтоб ухватиться за что-нибудь и сохранить равновесие, она вцепилась в плечо Горациона Мэтьюза. Тут лайнер с глухим грохотом выровнялся, встал на крыло, и Элли рухнула к Мэтьюзу на колени. Державший в руке бокал с каким-то напитком, Мэтьюз ловко убрал посудину, не расплескав ни капли.

«Молоко… не спиртное», – отметила Элли.

– Устраивайтесь. Чувствуйте себя как дома, – сказал Мэтьюз.

– Прошу прощения, – забормотала Элли. – Извините, бога ради…

Соскользнув с его коленей, она плюхнулась в кресло, отделявшее Мэтьюза от окна.

Самолет, отыскавший пятно безветрия, пошел ровно. Обнаружив, что на сидящего рядом убийцу смотреть трудновато, Элли взглянула в проход: многие ли из пассажиров заметили ее внезапное появление? Ответом оказалось: ни один. Стройная седоволосая женщина в спортивном костюме, сидевшая напротив, через проход, спала или пыталась уснуть, примостив голову на одну из этих крохотных, тонких белых подкладок, иносказательно называемых среди авиаперевозчиков «подушками». Столь же стройный седоволосый мужчина позади нее, в кресле у иллюминатора, нацепив наушники, смотрел кино.

– Элли, – представилась Элли.

– А я – Рэнди.

– Вот как? – удивилась Элли. – И даже вся эта болтанка охоты не отбила?[125]

Мэтьюз уставился на нее из-под набрякших, полуопущенных век – ни дать ни взять вирусолог, изучающий бактерии на предметном стекле.

– Вы не против, если я посижу с вами? Не сидится что-то одной… очень уж страшно.

– Сидите сколько угодно. Я не возражаю. Трясет-то нас, как на самой убогой грунтовке – кто же тут заподозрит дурное?

– Меня беспокоит не тряска.

Горацион Мэтьюз снова взглянул на нее, повернув к ней голову на толстой короткой шее. Едва заметная отсутствующая улыбка, полусонное спокойствие – все это казалось Элли прямым оскорблением. Высокомерие – тупая самоуверенность Мэтьюза – прямо противоречило ее понятиям о порядочности.

– А знали ли вы, Горацион, что, садясь в этот самолет, подвергли риску всех, кто летит с вами? – заговорила она. – Царь – он ведь за вами охотится.

С этим Элли отвернулась от Мэтьюза, чтобы не видеть его невыразимо обидной самодовольной улыбки, а потому не заметила, как он взмахнул рукой, и поняла, что он задумал, только почувствовав пальцы, сомкнувшиеся на шее.

– Что ты сказала? – переспросил Мэтьюз.

Пальцы он стиснул с такой силой, так неожиданно, что ответить Элли сумела не сразу. Вжавшись в кресло, она судорожно взбрыкнула, засучила ногами и едва не потеряла туфельку. Пожилая женщина через проход от нее спала как ни в чем не бывало. Ее муж в кресле возле иллюминатора увлеченно смотрел кино.

Самолет задребезжал, одолевая воздушные возмущения. Изображение на экране заморгало, подернулось рябью… хотя, возможно, это у Элли зарябило в глазах.

Мэтьюз, ослабив хватку, склонился к ней – нос к носу. На лице его отражалось пугающее, граничащее с равнодушием спокойствие.

– Кто ты?

– Он и за мной охотится… Царь то есть, – ответила Элли. Самая подходящая к случаю ложь пришла ей в голову разом, сама по себе. – Задушить меня хочешь? Валяй. Сделай одолжение. Только спасибо