Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

сбережения; их незаметный рост вселял уверенность, был символом успеха. Он пропустил свою улицу и был вынужден вернуться. На нужном перекрестке дважды вглядывался в табличку с названием, убеждаясь, что не перепутал.

Майлз сидел в гостиной, слишком уставший, чтобы приготовить себе ужин. Пейзажи Ван Гога, на волосок подобравшиеся к тому моменту, когда краски стали бы невыносимо яркими, пульсировали на стенах. Полки с романами Майлза напоминали, что он потерял форму. Последний ночной кошмар все еще требовал, чтобы его записали, но Майлз запихнул его в глубины разума. Чем такие идеи, лучше никаких.

Когда же проснулся, ночной кошмар куда-то исчез. Он почувствовал себя слабым, но чистым. Поднес запястье к лицу и обнаружил, что проспал несколько часов. Передача о книгах уже началась. Он включил телевизор и как раз зажигал свет, когда услышал собственный голос в дальнем конце комнаты, во тьме.

Его показывали по телевизору, но это ничуть не радовало: единственное интервью должно было выйти в эфир через несколько месяцев. Как будто он проспал все это время. Майлз сел, чертыхаясь, и увидел свое лицо, выплывшее из серости экрана. К тому времени, когда книгу опубликуют, об этом интервью никто даже не вспомнит.

Ведущий и редактор телепрограммы обратились к другому автору. Господи, и это все, что они использовали из отснятого материала? Он вспомнил, как камеры следили за ним в доме в Уэст-Дерби, как таращились и качали головами соседи. Выходит, на монтаже большую часть все-таки выкинули.

Нет, речь вновь зашла о нем. «Джонатан Майлз – автор детективов, который чувствует, что больше не может полагаться на воображение. Усиленный поиск новых идей вынудил его прожить несколько недель в доме, где в прошлом году было совершено убийство». Майлз уже начал выходить из себя, но худшее ждало впереди: они не использовали его откровения по поводу творческого процесса, за исключением эпизода, в котором оператор следовал за ним по дому, как за Хичкоком в трейлере «Психо». «Зрители, которым эта история кажется неприятной, – вкрадчиво сообщил ведущий, – могут быть спокойны: означенное убийство не так актуально или популярно, как, судя по всему, думает мистер Майлз».

Майлз сверлил экран взглядом, пока передача «Откуда вы берете идеи?» не подошла к концу, и диктор напоследок объяснил, что эту серию выпустили в эфир раньше запланированного срока из-за внутренних разногласий. Дальше были новости, и все оказались такими же отвратительными, как настроение Майлза. В сюжете об убийстве младенца шеф полиции сказал, что это дело – самое страшное за всю его карьеру. Майлз испытал смесь возмущения и угрызений совести: несомненно, подобное известие отвлечет зрителей от его книги.

Затем он подался вперед с разинутым ртом. Он, наверное, ослышался, или сказалась бессонница. Диктор выглядел нереальным, как говорящий бюст, но его голос звучал размеренно, озабоченно, неумолимо. «Младенец был найден в микроволновой печи. Соседи, услышав крики, вломились в дом, но не смогли вовремя обнаружить источник звука». Жуткая сцена, которую он описывал, сделалась еще хуже, когда Майлз узнал в ней свой последний ночной кошмар – тот самый, который отказался запечатлеть на бумаге.

Неужели совпадение? Совпадение, совпадение, грохотал поезд, и, похоже, собирался это повторять до самого Лондона. Если Майлз сумел каким-то образом предсказать случившееся, он не хотел вникать в детали – особенно ощущая, как близятся новые ночные кошмары.

Он гнал их прочь, не давая стать отчетливыми. Надо очистить разум перед встречей с издателем; он выглянул в окно, чтобы расслабиться. Деревья взмахивали ветвями, когда поезд ехал мимо, как будто открывая нечто, спрятанное в листве. На платформе пассажиры, словно танцоры кордебалета, один за другим склонялись к багажу. Поезд тянул солнце за собой сквозь облака, как воздушный шарик на веревочке.

Покинув вокзал Юстон с его хаотичными толпами, Майлз направился к издательству. Здания сверкали, как глыбы соли, которые будто высосали из воздуха всю влагу. Ему было жарко, он чувствовал себя грязным, хотел отсрочить худшее и одновременно столкнуться с ним лицом к лицу. Хьюго Берджесс был настроен зловеще небрежно: «Если ты скоро окажешься в Лондоне, мы могли бы кое о чем поболтать…»

Секретарша за стойкой, откуда ей открывался вид на вестибюль, заставила Майлза ждать, пока он не вспотел. Наконец лифт доставил Хьюго, тот виновато улыбался. Заранее извинялся за то, что хотел сказать?

– Полагаю, ты видел себя по телевизору, – проговорил он, когда они вошли в кабинет.

– Да, боюсь, что так.

– Я бы на твоем месте выкинул это из головы. Телевизионщики – завистливые гады. Из них каждую секунду, потраченную на обсуждение книг, надо клещами выдирать. Иногда мне кажется, что своим покровительственным тоном они выражают обиду на конкурентов и тем самым отыгрываются на них. – Роясь в груде книг и бумаг на своем столе, очевидно, в поисках телефона, он прибавил вполголоса: – Но я все же подумал, что неплохо было бы опубликовать книгу как можно скорее.

Майлз и не подозревал, что пот может прошибать в стольких местах одновременно.

– У меня возникли кое-какие проблемы.

Берджесс разглядывал предметы, обнаруженные в ходе раскопок.

– Да? – спросил он, не поднимая глаз.

Майлз неуклюже изложил свою новую идею. Может, зря он не написал Берджессу заранее?

– Я обнаружил, что в деле Уэст-Дерби просто недостаточно материалов, – заявил он.

– Ну, мы, конечно, не хотим переливать из пустого в порожнее. – Когда Берджесс, наконец, поднял взгляд, вид у него был ободряющий. – Чем больше конкретных фактов получится собрать, тем лучше. Я думаю, что сейчас, когда мы живем в век науки, общественность уже переросла вымысел. Люди хотят чувствовать себя информированными. Литература должна быть такой же точной, как и любая другая наука – согласен? – Он вытащил глянцевую брошюру из одной из стопок. – Да, вот оно. Я бы назвал это лебединой песней вымысла.

«Этим» оказалась иллюстрация, с любовно проработанными и фотографически реалистичными деталями изображавшая девушку, которую одновременно калечили и насиловали. Так выглядела обложка нового журнала под названием «Жуть». В брошюре редактор обещал «ежеквартальный выпуск, который превзойдет все старые ужастики, став тем, чем они не осмелились стать».

– Это ненадолго, – предсказал Берджесс. – Большинство людей сейчас стесняются признаться, что читают фантастику, и это только усугубляет их зависимость. Книга, которую ты планируешь, больше соответствует их ожиданиям – они знают, что она основана на реальных событиях. Им не придется осознавать, что они потакают своим прихотям. – Наконец он извлек телефон из-под завалов. – Давай я вызову машину, и мы поедем в Вест-Энд пообедать.

После этого они продолжили выпивать в клубе Хьюго. Майлз подумал, что Хьюго пытается выступить повитухой в процессе рождения книги. Позже