Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Там тоже роились мухи, тяжело летая над тиной. Когда я приблизился, они ринулись ко мне. Из-за них сам воздух перед лицом потемнел, стал гнетущим и болезнетворным. Так или иначе, я потыкал палкой зеленую пленку, попытался исследовать пруд, держась как можно дальше от скользкого края.

Глубины были мутными, мягкими и липкими. Я тыкал и тыкал, пока воображение не начало подсказывать, чего я могу коснуться. Внезапно я испугался: вдруг что-то ухватится за ветку, собьет меня с ног, затащит в непрозрачные воды? Уж не от пота ли одежда вдруг потяжелела, мешая двигаться? Я попятился, и тут же подул сильный ветер, не давая мне отступить. Я сбежал, поскальзываясь в грязи, а ветка медленно утонула. Стоило ей исчезнуть, как на слизистой поверхности не осталось никаких следов.

В тот вечер я рассказал тете Наоми, где побывал. Я не думал, что она будет ругаться; в конце концов, Фанни Кейв уже не жила в том домике. Но тетя согнулась над шитьем усерднее обычного, явно не обрадованная услышанным.

– Пожалуйста, больше так не делай, – попросила она. – Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Почему? – В том возрасте я был напрочь лишен чувства такта.

– О господи. Потому что я думаю, что она, скорее всего, умерла по дороге домой после того, как побывала здесь. Это был последний раз, когда ее кто-то видел. Она, наверное, была в такой ярости, что поскользнулась и упала в пруд… как я тебе уже говорила, шел проливной дождь. Ну откуда мне было знать, что так случится?

Возможно, ее обиженный тон указывал на потребность в утешении, но из меня получился никудышный помощник: мысль о том, что тетя Наоми отчасти виновна в чьей-то смерти, шокировала. Неужели в моей жизни не было человека, достойного доверия? Я так погрузился в мрачные размышления, что толком не взглянул на тетю, когда она вскрикнула.

Вероятно, игла соскользнула с наперстка и вонзилась ей под ноготь. И все же, когда Наоми поспешила прочь из комнаты, яростно посасывая палец, я растерянно уставился на платье, которое она шила. В тот миг, когда она вскрикнула – конечно, увиденное мною краем глаза случилось одновременно с этим, а не раньше, – платье, словно действуя по собственной воле, дернулось в ее руках, и игла угодила не туда.

Лежа в постели, я не мог заснуть. В комнате слегка пахло землей; было ли это как-то связано с весной? Дверца гардероба то и дело открывалась, хотя раньше она никогда так себя не вела, и моя смутно видимая во тьме одежда напоминала скопище летучих мышей. Каждый раз, когда я вставал, чтобы закрыть шкаф, очертания казались все менее знакомыми, все более неприятными. В конце концов, мне удалось заснуть, но во сне я увидел, как безрукие манекены неуклюже ковыляют через дверной проем моей комнаты к кровати.

На следующий день, в воскресенье, тетя предложила прогуляться по горам. Я бы согласился на Скиддо, самую доступную из возвышенностей, но там уже кишели пешие туристы, словно блохи.

– Давай отправимся куда-нибудь, где мы будем одни, – предложила тетя Наоми, что привело меня в ту разновидность возбуждения, которая начинала мне нравиться, но я предпочитал не называть ее конкретным словом, чтобы не лишить себя приятных ощущений.

Мы поднялись на Гриздейл-Пайк. Большая часть маршрута была пологой, пока чуть ниже вершины мы не достигли почти вертикального подъема на узкий остроконечный гребень. Я вцепился в этот подъем всеми конечностями, застигнутый врасплох на высоте тысяч футов над сельской местностью, не в силах ни подняться, ни спуститься. Я был почти в истерике от отвращения к себе; позволил своим наполовину осознанным фантазиям заманить меня сюда, в то время как тетя хотела всего-навсего насладиться прогулкой без толпы туристов. В конце концов, когда мне удалось взобраться на вершину, мое лицо пылало.

Пока мы спускались, начался дождь. Добравшись до дома, мы промокли насквозь. Я задыхался от запаха мокрой земли, вода стекала по лицу, пряди мокрых волос назойливо липли к коже. Я поспешил наверх переодеться.

Я уже почти закончил – раздеваться было все равно что отклеивать обои, за исключением того, что я был стеной, – когда меня окликнула тетя. Хотя она находилась в соседней комнате, ее голос звучал приглушенно. Прежде чем я успел подойти, она снова позвала, и тон теперь был на грани паники. Я поспешил через лестничную площадку в ее комнату.

По стенам метались тени. Воздух был темным, как грязь, в которой она отчаянно барахталась. Что-то бесформенное поглотило ее голову и руки. Когда я включил свет, то увидел, что ничего страшного не произошло; она запуталась в джемпере, который пыталась снять, вот и все.

– Помоги мне, – закричала тетя.

У нее был такой голос, словно она задыхалась, но мне не хотелось прикасаться к ней; если не считать лифчика, ее торс был обнажен. Господи, да что это с ней случилось? Неужели она не могла сама снять свой джемпер? В конце концов, я помог ей, как мог, не притрагиваясь к телу. Джемпер как будто приклеился к коже, и я решил, что всему виной дождь. Наконец она освободилась, покраснев и тяжело дыша.

За ужином мы почти не разговаривали. Я подумал, что ее беспокойство связано со мной, с тем, что я не спешил помочь ей в битве с джемпером. Или же тетя начала осознавать мои новые чувства? Той ночью, когда я засыпал, мне показалось, что я слышу постукивание вешалок в шкафу. Возможно, так начинался сон.

Утро было пасмурным. Вершины холмов скрылись за тучами. Тетя разожгла камин на первом этаже. Я некоторое время слонялся по дому, надеясь подсмотреть, как раздеваются клиентки, пока полумрак не вызвал у меня приступ клаустрофобии. В свете камина тени портновских манекенов судорожно плясали на стенах; когда я стоял спиной, эти тени как будто поднимали руки.

От нечего делать я сел на автобус до Кесвика. Он уже миновал тропинку, ведущую к домику Фанни Кейв, прежде чем я додумался оглянуться. Я тотчас же так и поступил, но мне помешал поворот дороги. Не стояло ли у пруда пугало с развевающимися рукавами? Нечто, увиденное мною, как будто поднялось на дыбы: наверное, это была взлетающая птица.

В Кесвике я ходил за длинноногими девушками по узким улочкам, идущим то вверх, то вниз, нервно слонялся возле пабов и задавался вопросом, достаточно ли взросло выгляжу, чтобы рискнуть купить выпивку. Забрел в библиотеку, где наугад полистал потрепанные книги в мягкой обложке, а потом отправился