Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

первый прохожий за несколько часов; если откажется, она не выполнит свою миссию. Трент рискнул предположить, что эта женщина связана с религиозным книжным магазином, чья витрина виднелась неподалеку от крыльца, возле которого она обреталась. Ну ладно, поделом ему – в следующий раз поостережется давать монахиням издевательские прозвища.

– Уговорили, – сказал Трент.

Она завела его в здание так быстро, что он бы и не успел передумать. Мог лишь следовать за ней по тускло-зеленому коридору, потом второму такому же, и третьему. Один раз наткнулся на книжный шкаф со стеклянными дверцами, в котором было всего несколько побуревших страниц, потом пришлось протискиваться мимо картотечного шкафа, с которого осыпались хлопья ржавчины; в остальном не было ничего, кроме закрытых дверей, выкрашенных в тот же тюремно-зеленый цвет, что и стены. Вокруг не было никаких признаков жизни, только где-то позади хлопнула дверь. Он уже начал жалеть, что оказался таким сговорчивым; если надоест проверка, он не сможет просто уйти – придется у кого-то спрашивать дорогу.

Женщина завернула за угол, и там оказалась открытая комната. Внутри на полу виднелось пятно солнечного света, похожее на коврик с приветственной надписью, хотя снаружи, как слышал Трент, по окну барабанил дождь. Он последовал за незнакомкой в ярко-зеленое помещение и остановился, удивленный, потому что, как выяснилось, был не один; несколько дам с планшетами наблюдали за людьми, сидевшими за слишком маленькими для них школьными партами. Возможно, их отловили в близлежащем пабе.

Его проводница остановилась у единственной пустой парты, на которой лежала брошюра. Ее пальцы были переплетены, как будто она молилась, но в то же время они как-то беспокойно дергались. В конце концов, Трент спросил:

– Начнем?

Возможно, ее неподвижное лицо все-таки было связано с каким-то физическим изъяном, потому что с самой их встречи на нем не дрогнул ни один мускул.

– Вы уже начали, – сказала она.

Трент ее пожалел, а она обвела его вокруг пальца. Так и подмывало потребовать, чтобы ему показали выход, но он боялся выглядеть по-дурацки. Втискиваясь на свободное место, он пылал негодованием. Даже пожалел, что одет не так небрежно, как все остальные, собравшиеся в комнате.

Наверное, это из-за тесноты он нервничал; из-за тесноты, а еще из-за того, что целый день не пил, и утро потратил впустую на книготорговца, который сдвинул назначенную встречу на целый час, заставил его ждать, чтобы в итоге заказать всего-навсего лишь две штуки из всех книг, которые предлагал Трент. И, конечно, именно из-за своей нервозности он чувствовал, что все ждут, пока он откроет брошюру на парте – потому что с чего бы ему отличаться от товарищей по несчастью, которые уже читали выданную им ерунду? Раздраженно раскрыв брошюру, он наткнулся на самую омерзительную сцену насилия, какую только мог себе представить.

Комната погрузилась в темноту так быстро, что Трент подумал, что потерял сознание от шока. Но это оказалась грозовая туча, закрывшая солнце – другого источника света не было. Возможно, он на самом деле и не увидел никакой иллюстрации. Трент предпочел бы поверить, что это была одна из тех вещей, которые иногда мерещились, если он выпивал слишком много или слишком мало. Почему так долго не включают лампы? Когда он поднял взгляд, дама с планшетом сказала:

– Поднесите брошюру к окну.

Трент слышал о религиозных группах, которые вечно нуждались в новичках, но, конечно, это уже перебор – хотя он понятия не имел, почему кажется, что происходящее имеет какое-то отношение к религии. Несмотря на свои сомнения, он направился к окну, потому что тогда мог бы заявить, что ничего не видит, и воспользоваться этим предлогом, чтобы сбежать.

За окном Трент с трудом различил мрачный двор, где по стенам струился дождь, и были эти стены до того близко, что он не сумел разглядеть небо. Водосточные трубы, черные, как слизняки, тянулись между грязными окнами и, по-видимому, задней дверью религиозного книжного магазина. Он смутно видел себя в оконном стекле – себя и остальных, сложивших руки, будто на молитвенном собрании. Люди вставали из-за парт, к Тренту приближались дамы с планшетами. Он уронил портфель и нервно оглянулся, но не понял, шевельнулся ли хоть кто-то из них на самом деле.

Так или иначе, картинка в брошюре была именно такой отвратительной, как ему показалось. Трент перевернул страницу; следующая иллюстрация оказалась еще хуже. По сравнению с ними суперобложки в его портфеле казались надуманными и легкомысленными, заурядными… кстати, с чего он взял, что в этих изображениях было что-то знакомое? Тут же до Трен-та дошло: да, мертвый младенец, которого впихивали обратно в утробу, из Библии; мужчина, насаженный на вертел, сошел с картины, изображающей ад, как и другой, со стрелой в анусе. Видимо, именно это он и должен был узреть, этого от него и ждали. Несомненно, он должен был подумать, что происходящее имеет какой-то религиозный смысл. Наверное, если высказать догадку вслух, ему позволят уйти – ведь он, ко всему прочему, загородил скудный свет из окна. Почему другие испытуемые не рвались занять его место? Неужели в этой комнате только ему не хватало света, чтобы все разглядеть как следует?

Дождь стучал в окно с таким звуком, будто на стекло сыпали гравий, и на этом фоне тишина за спиной делалась все выразительнее. Трент неуклюже повернулся, опять уронив портфель, и понял, в чем дело. Он был в комнате один.

Пришлось подавить приступ паники. Итак, вот что за испытание ему устроили? Да пошли они все к чертям вместе со своими проверками – он бы не пошел следом за бормочущей женщиной, если бы его не одолевали угрызения совести, но с какой стати они вообще появились? Направляясь к двери со скомканной брошюрой в руке, напоминающей о глупом поступке, он бросил взгляд на бумаги на одном из столов. Страницы были пусты.

Ему пришлось остановиться на пороге и закрыть глаза. В коридоре было темнее, чем в комнате, куда свет проникал лишь через окно. Здание оказалось еще более заброшенным, чем выглядело на первый взгляд. Возможно, торговый центр городка разросся вокруг него. Все это не имело значения; Трент открыл глаза и кое-как вспомнил, в какую сторону нужно идти.

Он повернул направо, затем сразу налево. Коридор вел во тьму, и где-то там ждал еще один поворот налево. Из-за зеленоватого оттенка гнетущего полумрака он чувствовал себя так, словно угодил в аквариум; иллюзию нарушали только приглушенный шум дождя и грохот его собственных каблуков по голым половицам. Наконец Трент завернул за угол, в очередной отрезок тьмы, где на