Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

странно, окажись они разными. Неудивительно, что в молодости, испытав близость смерти, он долгие годы чувствовал себя таким уязвимым. Тем не менее, Ки обнаружил, что прислушивается к звукам, которые предпочел бы не слышать, и когда наконец заснул, ему приснился тот день, когда его настигла война.

Это случилось в самом начале авианалета, который почти миновал город. Ки изнывал от нетерпения всякий раз, когда вой сирены вынуждал прятаться под лестницей, и еще от того, что его никак не призывали в армию, где он мог бы присоединиться к тем, кто сражался с нацистами. В тот день он выбрался из укрытия сразу же, едва прозвучал отбой тревоги. Вышел на задний двор, взглянул на чистое голубое небо и обрадовался его непотревоженной безмятежностью, как вдруг над головой раздался гул бомбардировщика, отставшего от эскадрильи. Нацистский самолет сбросил бомбу, которая, скорее всего, предназначалась для верфи выше по течению реки.

Ки застыл как вкопанный до того момента, когда с опозданием взвыла сирена. В последний момент бросился ничком и испортил отцовскую клумбу, о чем пожалел даже в разгар паники. Бомба упала на кладбище. Ки увидел, как взрываются могилы, услышал, как позади разбилось кухонное окно. Ударная волна, состоящая из земли, надгробий, фрагментов гробов и прочего, обрушилась на него, затмив небо и обжигающий свет. Ему потребовалось много времени и усилий, чтобы проснуться в своей квартире, и еще больше – чтобы убедить себя, что он уже не похоронен заживо, как во сне.

Он провел день, оценивая записи и ожидая Эстер. Все время казалось, что в заднюю дверь кто-то скребется, но это, наверное, доносились помехи от телевизора этажом выше, который сегодня звучал тише обычного. Эстер сказала, что вблизи от дома не видела животных, но втянула носом воздух, когда Ки надел пальто.

– Надо бы поговорить с домовладельцем по поводу сырости.

В кинотеатре – переоборудованном складе рядом с верфью – показывали «Гражданина Кейна». Фильм сняли в тот год, когда упала бомба, и Ки когда-то с нетерпением ждал возможности его посмотреть. Теперь же впервые в жизни подумал, что в киноленте слишком много болтовни. Он все время думал о поднявшейся на кладбище волне, стремившейся его поглотить.

Потом были последствия. Пока родители везли его в больницу, сосед заколотил разбитое окно. Вернувшись домой, Ки услышал, как родители спорят из-за этого окна. Лежа в постели, почти беспомощный, он понял: они не знают, откуда взялись доски, прибитые гвоздями поперек рамы.

Сосед клялся, что они остались от ремонта, который он проводил в собственном доме. Дерево казалось достаточно свежим; слабый запах, возможно, доносился с кладбища. Тем не менее Ки при первой же возможности дал фортепианный концерт, чтобы заработать денег на новое стекло. Но даже после того, как его заменили, в кухне по-прежнему неприятно попахивало гнилой древесиной. Возможно, это было связано с хаосом на кладбище, хотя к тому времени там уже все прибрали, но не многовато ли предположений?..

Словоизвержение «Гражданина Кейна» наконец уступило место музыке. Ки пил с Эстер в баре до самого закрытия, а потом понял, что не хочет оставаться наедине со своими воспоминаниями. Пригласив Эстер к себе на чашечку кофе, он только отсрочил их, но не мог рассчитывать на большее, поскольку был уже не в том возрасте.

– Береги себя, – сказала она в дверях, держа его лицо в своих прохладных ладонях и пристально глядя в глаза. Он все еще чувствовал вкус ее губ, наблюдая за удаляющейся машиной. Не хотелось ложиться спать, пока не вернется душевное спокойствие. Он налил себе большую порцию скотча.

Прелюдии Дебюсси, возможно, утешили бы Ки, но наушники не могли заглушить доносившийся сверху шум. Гудели самолеты, стрекотали пулеметы, а затем кто-то сбросил бомбу. Взрыв заставил Ки вздрогнуть. Он снял наушники, отшвырнул их прочь вместе с тихими звуками пианино и уже собирался ринуться наверх, чтобы поскандалить, когда услышал другой звук. Кухонная дверь открылась.

Возможно, это от ударной волны после взрыва бомбы, рассеянно подумал Ки и быстро подошел к двери. Он уже потянулся к дверной ручке, когда на него дохнуло вонью гнилого дерева, и он мельком увидел кухню… родительскую кухню с замененным окном над старой каменной раковиной и треснувшую дверь, за которой, как ему казалось, кто-то скребся. Он захлопнул дверь собственной кухни – звук был до боли знакомым – и, спотыкаясь, добрался до кровати – единственного убежища, которое смог придумать.

Он лежал, пытаясь унять дрожь в собственном теле и окружающей реальности. Теперь, когда телевизор мог бы помочь Ки понять, где он находится, кто-то наверху его выключил. Он не мог видеть того, что как будто увидел, внушал Ки самому себе. Запах и царапанье, возможно, ему не померещились, ну и что? Неужели он снова впадет в то состояние, в котором пребывал после возвращения из больницы, боясь войти в комнату в собственном доме, страшась того, что может его там ждать? Ему не нужно было вставать, чтобы доказать обратное, пока он чувствовал, что способен на это. Пока он лежит в своей кровати, ничего не случится. От растущего убеждения Ки в конце концов заснул.

Его разбудило царапанье. Ки смутно осознал, что не закрыл дверь спальни, а кухонная дверь, похоже, снова приоткрылась, иначе он не услышал бы этот полный нетерпения звук. Он сердито принял сидячее положение, как будто мог силой гнева захлопнуть дверь раньше, чем вернутся тревожные мысли. Затем слипающиеся от сна веки разомкнулись, и Ки застыл, у него перехватило дыхание. Он был в своей спальне – той самой, которую не видел почти пятьдесят лет.

Он уставился на нее – на низкий скошенный потолок, цветочные занавески разной длины, угол, где из-под новых обоев выглядывали старые, – в оцепенелом благоговении, словно от единственного вдоха все могло исчезнуть. Напряженную тишину нарушило царапанье, становясь все громче и настойчивее. Мысль о том, что он увидит, что издает этот звук, привела Ки в ужас, и он потянулся к телефону, стоявшему рядом с кроватью. Если кто-то – Эстер? – окажется рядом, несомненно, старая комната исчезнет. Но в старой комнате не было телефона, и Ки его не нашел.

Он вжался в подушку, задыхаясь от паники, а потом вскочил. Он столько лет не позволял себе поддаваться страху и, господь свидетель, этого не случится и сейчас. Ки пересек спальню и направился в гостиную.

Это по-прежнему был дом его родителей. Вокруг камина сгрудились продавленные стулья. Вспыхнул потрескивающий пепел, и Ки увидел свое отражение в зеркале над каминной полкой. Какой старый…

– У дряхлого пса