Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

бы искать выход, а не тратить время. Вот почему Трент поспешил уйти, а не потому, что боялся, что кто-нибудь распахнет дверь. Он дергал за всякую ручку, которая попадалась, хотя едва мог разглядеть двери во мраке. Возможно, гроза усиливалась, хотя он не слышал шума дождя и с каждой минутой видел все меньше. Тьма была такой мягкой, теплой и похожей на сон, что он почти вообразил, будто снова стал ребенком, лежащим в постели в тот момент, когда темнота комнаты сливается с темнотой сна, – но воображать такое было опасно, хотя Трент и не понимал почему. В любом случае, все явно происходило не во сне, потому что следующая дверь, которую он попробовал открыть, распахнулась и с жутким грохотом ударилась о стену комнаты.

Он долго не мог заставить себя шагнуть через порог, потому что боялся, что разбудил нечто, забившееся в дальний угол. Когда глаза привыкли к скудному свету, сочившемуся сквозь грязное окно в потолке, Трент увидел, что очертания были слишком запутанными и плоскими для людей. Ну разумеется, это оказалась всего лишь груда старой одежды… тогда почему же она шевелилась? Когда Трент непроизвольно подался вперед, изнутри выскочила крыса, волоча за собой что-то длинное, похожее на коричневые нити. Прежде чем крыса скрылась под половицами, Трент выскочил за дверь и закрыл ее так быстро, как только смог.

Он стоял во тьме, тяжело дыша. Что бы он ни увидел, к нему это не имело никакого отношения. Возможно, фрагменты одежды были связаны воедино, однако что с того, если догадка верна? Выбравшись из комнаты, он кое-как начал соображать, но оказался во власти страха и нерешительности. Понимал, что если поддастся панике, то не рискнет открыть ни одну из множества дверей.

Надо продолжать попытки. За какой-то из них могло притаиться спасение. Если снаружи по-прежнему дождь, он услышит, какой коридор ведет в нужную сторону. Трент вынудил себя пойти дальше на цыпочках. Он мог отыскивать двери только ощупью и поворачивал ручки робко, хоть это и замедляло продвижение. Вопреки всем ожиданиям, одна из дверей поддалась. Рука Трента дрогнула, и он засомневался, что сможет по-настоящему открыть ее.

В конце концов ему удалось собраться и справиться с задачей, стараясь действовать как можно незаметнее. Однако он недостаточно старался, и когда выглянул из-за двери, люди за столом повернулись к нему. В комнате было темно, и, наверное, потому они ели стоя, да к тому же во тьме казалось, что большой кусок мяса на столе сопротивляется. Но как вообще вышло, что они собрались поесть при таком скудном освещении? Не успели глаза Трента привыкнуть, они разом отошли от стола и направились к нему.

Он захлопнул дверь и побежал по коридору, не разбирая дороги, хватаясь за все ручки подряд. Что конкретно он увидел? Собравшиеся ели голыми руками, но почему-то единственной мыслью, за которую он мог зацепиться, была болезненная благодарность за то, что он не смог разглядеть их лиц. Полумрак превратился в настоящую тьму, звук его торопливых шагов заглушал все прочее, расстояние между дверьми как будто увеличивалось, от одной до другой он ковылял во мраке минутами, и все они были заперты. Три запертые двери, четыре, а пятая открылась так легко, что он едва удержался от падения в подвал.

Если бы было темнее, Трент, возможно, успел бы отвернуться, прежде чем увидел, что там визжит. Когда же заглянул вниз, отчаянно желая закрыть дверь, но поневоле пытаясь определить источник высокого, рваного звука, Трент различил смутные очертания четырех людей, стоявших на большом расстоянии друг от друга на полу подвала. Они отдалялись еще сильнее, не выпуская из рук то, что сжимали, – вытянутое тело пятого человека, которого тянули в четырех направлениях за конечности. Должно быть, это надувная кукла, должно быть, в ней дырка, и писк издает выходящий воздух. Но «кукла» не только пищала, она еще и рыдала.

Трент сбежал, потому что это место вовсе не было подвалом. Это оказалась бескрайняя тьма, в которой он начал различать вещи и похуже. Ему хотелось верить, что это сон, как утешаются персонажи в книгах… но он не только знал, что это не сон, но и боялся даже подумать, что спит. В детстве ему снились подобные кошмары, когда он боялся, что упустил свой единственный шанс. Он отверг истину, и теперь его ждал только ад. Даже если он не уверовал, ад все равно мог его настичь – возможно, как раз за отказ от веры. Тренту понадобилось много времени, чтобы убедить себя, что у ада нет над ним власти, раз в нем нет веры в ад. Возможно, на самом деле фокус с убеждением не удался.

Тренту удалось подавить эти мысли, но они сбили его с толку; даже заставив себя остановиться и прислушаться, он не смог определить, где находится. Пришлось коснуться холодной скользкой стены, прежде чем он услышал звуки: шаги, шаги нескольких человек, крадущихся следом.

У него не было времени понять, что не так с шагами, потому что впереди послышался другой звук – стук дождя по стеклу. Он бросился бежать, на ходу нащупывая дверные ручки. Первая дверь была заперта, как и вторая. Дождь все еще шел впереди, где-то во тьме. Или позади, там же, где его преследователи? Трент ухватился за следующую ручку и чуть не влетел кубарем в комнату.

Пришлось продолжить путь, потому что в дальней стене этой комнаты была еще одна дверь, за которой раздавался шум дождя. Неважно, что в помещении воняло, как в лавке мясника. Ему не нужно было смотреть на лохмотья, разбросанные по полу, он мог лавировать между ними, хотя и рискуя поскользнуться на мокром. Задержал дыхание, пока не добрался до дальней двери, и уже чувствовал, как выдохнет с облегчением, когда сбежит. Но дверь оказалась заперта, а проем, ведущий обратно в коридор, заполнили его преследователи, неторопливо входившие в комнату.

Трент уже готов был замкнуться в себе – миг спустя ему предстояло осознать, что было разбросано по полу, – когда заметил, что рядом с дверью есть окно, такое грязное, что он принял его за бледное пятно на стене. Не видя, что находится за стеклом, он разбил стекло своим портфелем и, выбираясь наружу, швырнул осколки обратно в комнату.

Приземлился в тесном внутреннем дворе. Со всех четырех сторон его окружали высокие стены с водосточными трубами. В стене напротив была дверь со стеклянной панелью, за которой виднелись груды религиозных книг. Это оказалась задняя дверь книжного магазина, который он заметил по пути.