Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

– Чего встал?! А ну, пошел! – скомандовал ремненог.

Лёха схватил кость, которая упиралась ему в шею. Чтобы не портить свой новый внедорожник, он приложился спиной о дверь соседней машины в надежде оглушить и сбросить ремненога. Тот охнул. Лёха снова шандарахнул его о дверь, но, кажется, сделал больно не столько мелкому гаденышу, сколько себе. Завизжала сигнализация. Мелкие острые зубы вонзились в ухо Лёхи, и тот взвыл от боли, отпустил кость, обеими руками схватился за длинные сальные волосы ремненога.

– Все, все, я больше не буду! – закричал Лёха.

Ремненог выплюнул кусок его уха и пригрозил:

– В следующий раз, Лысая Башка, я тебе целиком уши откушу, и нос, и губы с языком.

По щеке текла кровь. Лёха оторопело смотрел себе под ноги – на верхнюю часть своего уха. Вдруг вспомнилось, что уши – угловатые и с большими мочками – достались ему от бабушки. Папа по этим ушам сразу понял, что он его ребенок, а не подменыш. Мысль о том, что кусок их с бабушкой генетического материала останется валяться на земле и что по нему будут ползать муравьи, показалась Лёхе неприятной, поэтому он подобрал кусочек себя и положил в карман пиджака.

Лёха пошел в сторону метро, с мольбой глядя на каждого встречного. Вдруг кто-то разглядит ремненога и догадается, что тот взял Лёху в плен. А если увидеть гаденыша нельзя, то, может, кто-нибудь заметит окровавленное ухо Лёхи, вызовет скорую, полицию, спасателей. Но люди либо не обращали на него внимания, торопясь на работу, либо отводили взгляд.

Лёха мысленно ругал себя за глупость. Зачем он свернул на ту улицу? Зачем трогал ту вонючую тетку? Ведь это с нее ремненог перелез на него, как бацилла. Надо было сразу уехать, а еще лучше – сбить тетку вместе с ремненогом и проехаться по ним, чтобы все кости смолоть.

– Не туда, Лысая Башка! – крикнул ремненог, когда Лёха повернул в сторону супермаркета. – Туда давай!

Маленькая ручка с костью указала на забегаловку с окошком на улицу. Повар открыл окошко и округлил глаза при виде окровавленного Лёхи, но предпочел притвориться, будто ничего странного не заметил.

– Да? – сказал повар.

– Э-э-э… Ты что будешь? – спросил Лёха.

– Это я тебя должен спросить, чего ты будешь, – сказал повар, подумав, что Лёха обращается к нему.

Ремненог показал три пальца.

– Три шаурмы, – сказал Лёха, – с курицей…

Видимо, он выглядел растерянно, и повар переспросил:

– Три с курицей?

– Да… и…

Лёха показал повару глазами наверх. Мол, посмотри, кто на мне сидит, вглядись, пожалуйста, пойми, что мне нужна твоя помощь.

Повар захлопнул окошко и через несколько минут протянул пакетик с шаурмой.

Ремненог разрешил Лёхе присесть на скамейку, после чего с жадностью набросился на шаурму. Лёха слышал, как его челюсти перемалывают огурец и капусту. Пару раз на голову упали кусочки мяса. Ремненог подбирал их, корябая кожу Лёхи длинными ногтями. Ломтик лука тоже упал и прилип к вспотевшей коже, но ремненог не стал его поднимать, там он и лежал, прилипший.

Когда гаденыш перешел к третьей шаурме, Лёха вытащил из кармана телефон и открыл список последних звонков. Кому позвонить, он не знал. Список состоял из номеров его клиентов и рабочих, которых Лёха нанимал для ремонта квартиры. Сантехник, шпаклевщик, швея, шившая по его заказу велюровые шторы в гостиную. Со швеей он в последние дни созванивался чаще, чем с кем бы то ни было.

Ремненог заметил, что Лёха тайком достал телефон, и перестал жевать.

– А ну, брось! – велел он. – Нельзя звонить!

Он ударил тощей ногой, как хлыстом, и выбил телефон из Лёхиной руки.

– Не трогай! – крикнул ремненог, когда Лёха привстал, чтобы поднять телефон с земли.

– Да как же я?..

Ремненог сдавил ногами Лёхину шею. Дыхание сперло. Лёха почувствовал, как глаза наливаются кровью, а пульсирующий шум в ушах заглушает окружающие звуки. Он тут же потерял интерес к телефону и списку контактов, захотелось просто дышать, пожить еще чуть-чуть, может, еще разок поговорить со своей швеей о шторах.

– Прости… – просипел Лёха, после чего ноги-ремни ослабли и повисли на его груди.

Ремненог рыгнул, привстал немного и пернул. Лёха, который в этот момент жадно глотал ртом воздух, ощутил зловоние, и его едва не стошнило.

– Хочу вина! – объявил ремненог.

Лёха понес ремненога в магазин у метро. Идея с вином ему нравилась. Если гаденыш напьется, то станет рассеянным и сонным, его будет проще стащить с шеи. Возможно, он даже сам свалится с Лёхи, как гнилая груша.

При виде полок с алкоголем ремненог пришел в возбуждение. Стал ерзать, посмеиваться, тянуть лапы к бутылкам. Одну он уронил, и по магазину разлился терпкий аромат крепленого вина.

Лёха купил три бутылки и штопор, чтобы тут же откупорить вино. Ремненог присосался к бутылке прямо на выходе из магазина. Отпив не меньше половины, он протянул вино Лёхе.

– Пей, Лысая Башка! – приказал он. – Еще пей!

Рядом стоял бомжеватого вида мужичок. Несмотря на теплую погоду, он был в дырявом пуховике и вязаной шапочке. Мужичок с завистью смотрел на Лёху и, когда тот по приказу ремненога допил вино и начал открывать вторую бутылку, попросил угостить его. Это развеселило ремненога.

– Скажи, пусть ботинок твой оближет, тогда дашь! – велел он.

– Да ну, – ответил Лёха.

– Я те дам «да ну», пусть лижет! – разозлился ремненог.

Мужичок достал из мусорки бутылку, которую выдули Лёха с ремненогом, и вылил в рот пару капелек, а потом засунул язык в горлышко.

– Эй, – сказал Лёха, – если полижешь мой ботинок, я дам тебе выпить.

Голова пьянчужки тряслась, а из носа текли сопли, но ответил он с достоинством:

– Да иди ты!

Ремненог развеселился еще больше.

– Скажи ему, что он вонючий говноед! – приказал он.

Лёха обругал пьянчугу, уверенный, что тот проигнорирует оскорбление. Но мужичок вдруг посуровел, забормотал что-то угрожающе и начал шарить во внутренних карманах пуховика.

– Ударь его! – раздухарился ремненог.

– Да ладно тебе…

– Бей, Лысая Башка, а не то сам получишь!

Лёха ударил пьянчужку носком ботинка в бедро.

– Сильнее! – приказал ремненог. – Бьешь как девка. Сильнее!

Но тут пьянчужка наконец выудил из кармана пуховика отвертку, и лицо его стало еще суровее. Он двинулся к Лёхе медленной шаркающей походкой.

– Он нас убить хочет! – засмеялся ремненог. – Ах ты, говноед паршивый! Вдарь ему как следует!

Лёха пнул мужика ногой в живот, и тот согнулся в три погибели. Отвертка с заточенным концом упала и покатилась по асфальту. Лёха представил, как хватает заточку и всаживает ее ремненогу в морду, грудь, живот или куда он там попадет, а потом сбрасывает раненую тварь на землю и топчет, топчет. Но он еще не забыл, как было больно, когда ему отрезали кусок уха, и не забыл, как у него забрали воздух, сладкий, вонючий, все равно какой воздух, он до сих пор глотал его с большим удовольствием, чем дорогое вино.

Ремненог потерял