Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Отец ни разу не оглянулся, даже когда тропинка, по которой он шел с поляны, раздвоилась. Он выбрал левый рукав, пошире. Путь оставался таким же свободным, и в конце концов мать Иэна начала оглядываться по сторонам, как будто увидела – или хотела увидеть – что-то за деревьями.

– Быстрее, – резко сказала она Иэну и его отцу, – мне холодно.

– Это наверняка из-за ручья, который где-то рядом.

Отец говорил так, словно видел ручей среди древесных зарослей, которые теперь так надвинулись со всех сторон, что казалось, будто кто-то шел следом за ними, перескакивая от дерева к дереву. Иэн оглянулся и подумал, что тропинка вовсе не кажется широкой. Ему не хотелось, чтобы мама это заметила; она бы еще сильнее разнервничалась и затеяла новую перепалку. Он продрался сквозь кусты и побежал вперед.

– Ты куда собра… – начал отец. – А, ладно. Там и оставайся.

Его изменившийся тон заставил Иэна присмотреться к тому, что маячило впереди. Он почти добрался до еще одной поляны, но с чего вдруг отец заговорил так, будто с самого начала вел их именно сюда? На поляне не было ничего, кроме нескольких куч сухих веток. Иэн шагнул вперед, заслонил глаза от яркого солнца и понял свою ошибку. Это были не ветки, а столы и скамейки для пикника.

Иэн вскрикнул, потому что отец догнал его и больно впился пальцами в плечо.

– Я же велел тебе оставаться на месте.

Мама вздрогнула и, взяв сына за руку, повела его к одному из столов.

– Я больше не позволю ему так себя вести, – пробормотала она. – С учениками в школе пусть делает, что хочет, но я больше ему не позволю так поступать с тобой.

Иэн не очень-то поверил, что она сумеет остановить отца, особенно когда тот бросил рюкзак на стол перед ней и сел, скрестив руки на груди. Назревала ссора. Иэн отошел, чтобы исследовать окрестности.

Было еще одно место для пикника. В некотором отдалении он увидел семью за столом; мальчик, девочка и, наверное, родители. Возможно, позже удастся поиграть. Он как раз недоумевал, почему чужой столик для пикника больше похож на таковой, чем их собственный, когда отец крикнул:

– Вернись сюда и сядь. Ты и так поднял много шума из-за того, что хотел пить.

Иэн медленно подошел к нему; надвигалась ссора, и поляна как будто уменьшилась.

– Ждешь, чтобы тебе прислуживали? – говорила мама.

– Ну а кто это все сюда принес? – возразил отец.

Оба уставились на рюкзак, и в конце концов мама вздохнула, расстегнула лямки, чтобы достать чашки и бутылку лимонада. Она потягивала свою порцию не спеша, пока отец опустошил чашку четырьмя размеренными глотками, делая глубокие вдохи между ними. Йен залпом выпил свою и ахнул.

– Можно еще?

Мама разлила оставшееся в бутылке по трем чашкам, полезла в рюкзак и замерла, уставившись в его недра.

– Боюсь, других напитков у нас нет, – проговорила она, как будто сама с трудом в это верила.

– Ты шутишь? – Отец демонстративно подвигал уставшими плечами. – Что, черт возьми, я тащил сюда на своем горбу?

Она начала распаковывать пакеты с едой: холодной курицей, винегретом и капустным салатом. Иэн понял, что было странным в этом столе: он казался слишком чистым для уличного; он больше походил на…

Мама опять уставилась в рюкзак.

– Придется есть руками, – сказала она. – Я не захватила тарелки и столовые приборы.

– Мы что, дикари какие-то? – Отец обвел взглядом деревья, как будто кто-то мог подсмотреть, как он ест. – Как можно есть капустный салат руками? Я никогда в жизни не слышала подобной чепухи.

– Скажи спасибо, что я вообще что-то взяла с собой! – вспылила она. – Ты не дал мне нормально собраться!

Иэн подумал, что столик выглядит так, словно они находятся в кафе, и краем глаза заметил, что на поляне появились посторонние. По крайней мере, теперь родители не смогут поругаться; они никогда не ссорились при свидетелях. Иэн моргнул и сдвинулся так, чтобы солнце не светило в лицо; на мгновение ему показалось, что у двоих вновь прибывших идеально круглые глаза.

Они целенаправленно шли к столику, одетые в черное с ног до головы. Сперва Иэн подумал, что это какие-то полицейские, которые собираются сказать его родителям, что здесь сидеть нельзя, а потом чуть не рассмеялся, сообразив, что за черная униформа на них надета. Его отец это тоже понял.

– Боюсь, мы пришли со своей едой, – резким тоном заявил он.

Первый официант пожал плечами и улыбнулся. Его губы на бледном худом лице были почти белыми и очень широкими. Он взмахом руки указал на стол, и второй официант куда-то ушел, но быстро вернулся со столовыми приборами и тарелками. Он приближался со стороны колодца, где деревья росли гуще всего, и случайный луч солнца ослепил Иэна. Интересно, что еще могло ускользнуть от его внимания?..

Тот официант, который пожимал плечами, открыл контейнеры с едой и разложил ее по тарелкам. Иэн заметил на фарфоре какой-то рисунок, но разглядеть его как следует не успел – тот скрылся под едой.

– Вот это уже близко к истине, – одобрил отец, а мать поджала губы.

Когда Иэн потянулся за куриной ножкой, отец шлепнул его по руке.

– У тебя есть нож и вилка. Пользуйся ими.

– Ой, да ладно… – начала мать Иэна.

– Что? – спросил отец таким тоном, словно разговаривал с ребенком в школе.

Она уставилась на него, и в конце концов он перевел взгляд на пищу, которую успел наколоть на вилку. Они не могли спорить в присутствии официантов, подумал Иэн, но чувствовать их молчаливую вражду было еще хуже. Он принялся резать курятину. Нож прошел сквозь мясо и оцарапал кость.

– Этот нож для него слишком острый, – заметила мать. – Другого не найдется?

Официант покачал головой и развел руками. Его ладони были очень гладкими и бледными.

– Тогда просто будь осторожен, Иэн, – с тревогой попросила мать.

Отец запрокинул голову, чтобы допить последнюю каплю лимонада, и тут подошел второй официант. Иэн и не заметил, как он ускользнул, не говоря уже о том, куда. В руках у официанта была откупоренная бутылка вина, из которой он без спроса наполнил отцовскую чашку.

– Ну, раз уж вы ее открыли… – проговорил отец, явно собираясь поспорить о цене.

Официант наполнил чашку матери и подошел к самому Иэну.

– Ему чуть-чуть, – предупредила мать.

– Ей тоже, – заметил отец, успевший набрать в рот