Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Иэн попробовал вино, чтобы отвлечься от происходящего. Ему это удалось: у вина был привкус ржавчины, и еще оно оказалось слишком густым. Он не смог проглотить. Отвернулся от отца и выплюнул жидкость на траву, заодно увидев, что официанты босые.

– Маленький дикарь, – сказал отец тихим, полным ненависти голосом.

– Оставь его в покое. Ему вообще не следовало наливать.

Смятение Иэна возросло, когда оба официанта закивали, соглашаясь с ней. Их ступни казались тонкими, словно пучки веток, и как будто впивались в землю; он видел, как трава и почва пробиваются между длинными узловатыми пальцами. Ему не хотелось оставаться рядом с ними или с родителями, чьи ссоры походили на внезапные грозы.

– Я хочу настоящий пикник, – заныл он. – Я хочу побегать, как раньше…

– Только не заблудись, – попросила мать за миг до того, как отец сказал:

– Делай, что велено: сиди на месте.

Мать повернулась к официантам.

– Вы же не возражаете, если он разомнет ноги?

Они улыбнулись и развели руками. Их рты стали еще шире, а губы – бледнее, и Иэн заметил, что у них на ладонях нет линий.

– Только попробуй встать из-за стола прежде, чем тебе разрешат, – сказал отец, – и отведаешь ремня, когда вернемся домой.

Но мама же сказала, что можно. Он быстро доел салат, который не мог унести куда-то, и уставился на проступивший фрагмент рисунка на тарелке.

– Ты его и пальцем не тронешь, – прошептала мать.

Отец сделал глоток, от которого его губы еще сильнее покраснели, и стукнул чашкой по столу. Луч света падал на обнаженное предплечье и лежавший рядом нож; лезвие и жесткие волосы блестели.

– Благодаря тебе он получит пару дополнительных порций ремня, если не подчинится.

– Мамочка разрешила, – парировал Иэн и, вставая, цапнул куриную ножку со своей тарелки.

Отец попытался его схватить, но, наверное, от выпитого его клонило в сон, потому что он облокотился о стол и тряхнул головой.

– А ну-ка иди сюда, – невнятно пробурчал он, и одновременно Иэн увернулся, едва успев заметить еще один фрагмент рисунка на тарелке. Судя по всему, там было изображено что-то большое: его резали на части, а оно пыталось удрать. Иэн понял, что ему не хочется находиться вблизи от этого рисунка, своих родителей и молчаливых улыбчивых официантов. Похоже, они не говорили по-английски. Он откусил кусочек куриной ножки и побежал к детям, которые отошли от дальнего стола и играли с полосатым мячом.

Оглянулся всего разок. За спиной отца стоял один официант, позади матери – другой. Они ждали оплаты или возможности убрать со стола? Скребли землю пальцами ног – вероятно, в нетерпении. Отец уронил голову на руки, а мать смотрела на него через стол, который теперь выглядел странно ветхим, как будто сделанным из хвороста.

Иэн выбежал на поляну, где играли дети.

– Можно мне с вами поиграть?

Девочка тихонько вскрикнула от неожиданности.

– Откуда ты взялся? – спросил мальчик.

– Оттуда. – Иэн повернулся, указывая пальцем, и обнаружил, что не видит своих родителей. На миг ему захотелось рассмеяться над тем, как он, судя по всему, застал врасплох этих детей, но он тут же почувствовал себя одиноким, покинутым, и испугался за мать, да и за отца тоже. Он попятился под пристальными взглядами мальчика и девочки, потом повернулся и побежал.

Мальчика звали Невилл, а его сестру – Аннет. Их родители были самыми добрыми людьми, которых Иэн когда-либо знал… но он их не желал, неистово вертелась в голове одна и та же мысль, пока он заводил машину, совладав с дрожью в руках; на самом деле, Иэн понятия не имел, какое желание загадал у колодца. Наверняка его мать просто была пьяна; они с отцом некоторое время плутали по лесу, прежде чем вернуться к припаркованной на дороге машине и отправиться за помощью в поисках Иэна, и вышло так, что она потеряла управление почти сразу же после того, как села за руль.

Если бы машина и все ее содержимое не выгорели полностью, кто-нибудь смог бы точнее определить, как умерли его родители! Возможно, тогда бы ему не пришлось платить золотом за возможность пожелать, чтобы якобы увиденного никогда не случалось: Иэн побежал, и деревья впереди расступились, чтобы миг спустя сойтись, скрывая из вида маму, с усиливающейся поспешностью расчищавшую рисунок на тарелке, и ужас на ее лице, и то, как она вскочила, прижав одну руку к губам, а другой отчаянно трясла отца, схватив за плечо, безуспешно пытаясь разбудить, а также тощих существ, чьи колоссальные пасти распахнулись и сомкнулись вместе с деревьями.

Увидеть мир

Сперва Анджела подумала, что это какая-то тень. Машина въехала в ворота, прежде чем она успела задаться вопросом, как тень может окружать дом. Она перегнулась через садовую ограду, пока Ричард парковался. Это оказалась канава – несомненно, какой-то связанный с садоводством трюк, которому семейка Ходж научилась в Италии.

– Они вернулись, – пробормотала она, когда Ричард потянул вниз рулонные ворота гаража.

– Святые угодники, еще один убитый вечер, – сказал он, и ей пришлось на него шикнуть, потому что Ходжи сидели в своей гостиной и улыбались, слушая доносящийся снаружи грохот ворот.

Так или иначе, Ходжи, казалось, еще меньше обычного заботились о чувствах посторонних. Ночью она проснулась от Сороковой симфонии – дирижер добавил ритм-группу, которую забыл включить Моцарт. Ричард что-то бормотал и подергивался, когда она подошла к окну. Августовская заря освещала садовых гномов в соседском саду, а за ними, в гостиной, сидели Ходжи, казавшиеся почти такими же каменными. Анджела бы крикнула им, но не хотела будить Ричарда. Окоченев от утреннего холода, она доковыляла до постели и вернулась под одеяло.

Внимая тишине между частями симфонии, она гадала, дослушают ли они ее до конца на этот раз. Нет, вернулись к началу, и ей вспомнился вечер, когда Ходжи были в гостях, и они с Ричардом исполнили сонату Гайдна. «Чтобы так играть, нужен гайдлайн, – заявил Гарри Ходж, выгнув бровь. – Дошло? Гайдн-лайн». Она вздохнула, перевернулась на другой бок и вспомнила неделю, которую они с Ричардом только что провели в речном круизе: поля и поросшие травой склоны проплывали мимо, будто музыка Дилиуса, и они почти не сходили на берег, предпочитая, чтобы образы деревень остались нетронутыми. Не успела симфония Моцарта пойти на третий круг, как Анджела уже спала.

Большая часть следующего дня была посвящена урокам игры на скрипке, ее ученики наверстывали пропущенную неделю. К тому времени, когда Ричард вернулся