Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Там, где сердце

Я только что прошел по вашему дому. Я лежал на вашей кровати и пытался узреть лицо жены, парящее надо мной, как в былые времена. Дольше всего я пробыл в детской, потому что именно там начал умирать. Прежде чем действительно умру, хочу рассказать вам, кто я такой и почему оказался здесь – и мне придется все это записать.

Я сижу за вашим обеденным столом, но вы найдете меня в другом месте. Если вы это читаете, значит, уже нашли. От меня мало что останется, и, чтобы вы сумели понять, с кем имеете дело, представлюсь еще раз. Я тот человек, чей дом вы купили. Это мой дом, и теперь вы от меня никогда не избавитесь.

Ничего не имею против вас лично. Вы двое не виноваты в том, что чуть не погубили меня и мою жену – вам и не положено было понимать, что именно вы творите. Я не могу допустить, чтобы это меня остановило, но, по крайней мере, могу объяснить, что мною движет. По правде говоря, мне не стоило пускать вас или кого-то еще в свой дом.

Может, вы помните, как пришли сюда впервые. Шел дождь. Я сидел в гостиной, слушал, как он стучит по окнам и думал о том, что ему меня не достать. Наконец-то я почувствовал умиротворение и уют. На самом деле, я гадал, не станет ли шум дождя последним, что я услышу в своей жизни, сумею ли погрузиться в тот покой, где должна была пребывать моя жена – и тут подъехали вы.

Выбравшись из машины и пробежав по дорожке, вы промокли насквозь. Буду честен: я не спешил открывать дверь. Но потом услышал, как вы сказали, что видели кого-то в гостиной, и я понял, что раскрыт. Сжалился над вами, оказавшимися во власти грозы.

Не думаю, что вы заметили, как я отстранился, когда вы вошли. Когда вы шагнули через порог, у меня возникло чувство, что вы уже считаете этот дом своим. Вы заметили, что повесили свои мокрые пальто так, словно уже поселились здесь? Может, вы слишком промокли, чтобы ждать, пока я подскажу, куда их повесить, но из-за вашего поступка я ощутил себя лишним, неуместным.

Это была одна из причин, по которым я почти ничего не говорил, когда показывал вам дом. Вы бы все равно не стали меня слушать – были слишком заняты, подмечая трещины на штукатурке, отклеившиеся от сырости обои и то, что некоторые двери перекосились. На самом-то деле, когда мы спустились, я был убежден, что вы передумали. Возможно, даже заметили, какое облегчение я испытал. Я удивился, когда вы спросили, можно ли побыть несколько минут одним. Позволил вам подняться без сопровождения, хотя, должен признаться, мне было неприятно слышать, как вы там, наверху, бормочете. И все, на что меня хватило, когда вы вернулись и сказали, что дом вас заинтересовал, – это сделать непроницаемое лицо, скрывая потрясение.

Вы, наверное, решили, что я пытаюсь заставить вас предложить лучшую цену, однако дело совсем не в этом. Просто моя уверенность в том, что я должен покинуть дом, где мы с женой прожили все годы своего брака, ослабевала. Я посоветовал вам обратиться к агенту по недвижимости, но на самом деле это был лишь способ избежать прямого отказа. Я должен был рассказать вам о своей жене. Вы знали, что я продаю дом, потому что она скончалась, и выразили сочувствие, но я должен был признаться вам, что она умерла прямо здесь.

Когда вы ушли, я поднялся наверх и лег на кровать, где она испустила дух. Иной раз я лежал там, закрыв глаза, чтобы увидеть ее лицо, и почти слышал, как она говорит со мной. Я спросил ее, как мне быть с вами, и она как будто попросила не позволять чувствам брать надо мной верх, больше думать и меньше чувствовать; она часто так говорила. Я думал, она имеет в виду, что я не должен оставаться в доме, как в западне, и, если заберу с собой кровать, мы все равно будем вместе. Я принял ваше предложение, подписал контракт и продал дом – и в тот самый миг, когда довершил последний росчерк, почувствовал, что отказался от собственной души.

К тому времени уже было слишком поздно что-то менять, или, по крайней мере, я так думал. Я уже согласился съехать, чтобы вы смогли начать ремонт и оформить закладную. Когда грузчики перенесли в фургон все необходимое, я прошел по дому, убеждаясь, что ничего не забыл. Опустевшие комнаты пробудили пустоту и во мне, я почувствовал себя бездомным, как будто мы с женой никогда здесь и не жили. Даже фургон казался уютнее, и, направляясь на новую квартиру, я сидел в кузове на нашем диване.

Я купил эту квартиру на деньги, полученные по страховке жены, если припоминаете. Мы всегда были застрахованы одинаково. Учитывая, что наша кровать и прочая мебель, которую мы выбирали вместе, переехали в новое жилище, оплаченное из ее страховки, она должна была сопровождать меня, верно? Я так думал в первую ночь, когда выключил лампу, лег в постель и стал ждать, когда она появится.

Но никто не пришел, я остался наедине с темнотой. Отопление было включено, однако постель как будто становилась все холоднее. Я всего лишь хотел ощутить себя не в полном одиночестве. Однако ночи сменяли друг друга, и постель продолжала остывать, пока я не почувствовал, что сдохну от холода там, куда позволил себя выселить – в том месте, которое совсем не походило на мой дом.

Вам интересно, наверное, почему я не обратился к медиуму, если так сильно хотел воссоединиться с женой. Все дело в том, что она была очень скрытным человеком, и я не мог попросить ее общаться со мной в присутствии незнакомца. Кроме того, я больше не верил в такие вещи. Не верил с тех пор, как вообразил, что удостоился знамения и у нас будет ребенок.

Мы зачали дитя слишком поздно. Это был единственный раз, когда жена дала волю чувствам. После многих лет неудачных попыток она внезапно забеременела, когда перестала надеяться на успех. Я боялся за нее все месяцы беременности, а она говорила, что я не должен опасаться: чему быть, того не миновать, и мы будем готовы, что бы ни случилось. Она даже не переделала гостевую комнату в детскую, хотя у нас все равно никогда не было гостей.

Моя жена