Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Кью не смел надеяться, что это окажется именно тот М. Р. Джеймс, которого он вспоминал с ностальгией, но путеводитель превзошел ожидания. Комические и жуткие образы соседствовали с изящным стилем изложения. Вот «загадочная персона, сэр Джон Шорн», приходской священник из Норт-Марстона, который «по слухам, мог избавлять от болотной лихорадки, но прославился лишь тем, что магическим образом заточил дьявола в сапог, однако по какой причине и что за этим последовало, неведомо». Вот монахи из Сент-Олбанса, которые купили два пальца святой Маргариты; и что еще за «Согбенное братство, владевшее единственным домиком в Грейт-Уэлнетеме»? Затем были упомянуты «три короля или молодых рыцаря, которые выехали на охоту и миновали погост, где им встретились три ужасных трупа, изуродованных разрушительным воздействием смерти, и молвили эти трупы: „Какими мы стали, такими вам сделаться суждено“» – судя по всему, популярный сюжет в контексте украшения церквей.

Другая справочная информация основывалась на фактах или, по крайней мере, казалась таковой: не только про пастора Властуса Праведного, но и про тритона, пойманного в Орфорде в XIII веке, «в коем оказалось невозможно пробудить как интерес к церковным службам, так и дар речи». Одобрительные хмыканья Кью привлекли внимание детей, как раз дочитавших хоррор-комикс, после уговоров купленный отцом.

– Можно посмотреть? – спросила Вирджиния.

Кью продемонстрировал им набросок боковой части скамейки с отрубленной головой и подумал о том, чтобы еще сильнее расположить внуков к себе, указав на отрывок, отсылающий к преданию о том, как святому Эразму выпустили кишки, намотав их на лебедку – именно такие вещи родители без особого энтузиазма запрещали им смотреть на видеокассетах. Мысленно отвесив себе пинка, он полистал путеводитель в поисках более приемлемых жутких историй, и внезапно застыл.

– Дедушка, – сказал Бруно, как будто Кью нуждался в подсказке, – кто-то писал в твоей книге.

Фраза в конце предпоследней главы – «Почти все норфолкские церкви стоят того, чтобы остановиться и заглянуть в них» – была обведена сероватыми чернилами, и стрелка, такая же кривая, как и обводящая линия, вела к неразборчивому рукописному абзацу в нижней части страницы.

– Надеюсь, дедуля, магазин сбавил цену на пару фунтов, – заметил Фрэнк. – Иначе я бы отнес ее обратно.

– Помнишь, как ты дал мне подзатыльник, – проговорила Лора, – за то, что я рисовала в одной из маминых книжек?

Фрэнк бросил на него заговорщический взгляд, который показался Кью настолько раздражающим, что он почувствовал, как теряет контроль над собой и вот-вот заявит Лоре, что Вирджинии не следует одеваться так вызывающе, что детям следует быть в постели, а не идти на дискотеку, и он рад, что матери Лоры здесь нет, и она не видит, какими они растут… Он извинился и поспешно ушел к себе в комнату.

Следовало бы поспать, пока приглушенные звуки дискотеки не сделали это невозможным, но он не удержался и принялся расшифровывать каракули в книге. Через несколько минут ему удалось прочитать первое предложение, которое было подчеркнуто. Оно гласило: «Лучш. не упом.».

Если это примечание намекало на нечто более интересное, чем все, что автор включил в свою книгу, Кью хотел бы знать, о чем речь. От изучения чужого неразборчивого почерка у него началась мигрень, которую дискотека лишь усугубила бы. Он приготовился ко сну и лежал в темноте, импровизируя что-то вроде безмолвной колыбельной из названий мест, о которых прочитал в путеводителе:

Грейт-Сноринг и Критинг-Сент-Мэри;

Брэдфилд-Комбаст, Бреклс и Снейп;

Херрингфлит, Рэттлсден,

Чипли и Уитинг;

Банги, Бликлинг и Дисс…

Он задремал и перестал обращать внимание на сквозняк, шуршавший бумагами возле кровати, и тут ему в голову пришла мысль: не подразумевал ли автор накарябанного примечания, что одобряет авторское решение о чем-то не упоминать? Но тогда к чему такие подробности?

Кью заснул, и ему приснилось, что он ходит от церкви к церкви, вдоль и поперек Восточной Англии, больше не нуждаясь в трости. Он нашел церковь, которую искал, руководствуясь непонятными критериями, и лег под сводом с нервюрами, видя в нем нечто родственное. Лора и дети пришли навестить его, и он сел. «Каким я стал, такими вам сделаться суждено», – произнес он и встревожился, не узнав собственный голос. Они пришли не навестить его, а посмотреть на него, подумал Кью и испугался, что вот-вот сделает именно это. Казалось, у него не осталось выбора, потому что было слышно, как его тело увядает, и от этого его голова все опускалась, а значит, вскоре он должен был узнать, что с ним стало. И это могло бы случиться, но его разбудил собственный крик.

Если сон что-то и значил, то лишь подтверждал, что ему нужно побыть одному. Он лежал и ждал, пока сердце перестанет биться так учащенно; казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Погрузившись в беспокойную дремоту, он проснулся на заре. Когда заковылял в туалет, нога его чуть не подвела. Он отхаркался, плеснул холодной водой в лицо, несколько минут массировал руки, а потом открыл путеводитель. Если уж не получается перечитать рассказы Джеймса о привидениях, то посещение места, вдохновившего писателя на какой-нибудь рассказ, может стать не менее интересным опытом.

Путеводитель открылся на странице с рукописным примечанием, и Кью заметил, что линия под фразой, которую он расшифровал прошлой ночью, все-таки была не подчеркиванием. Она начиналась от соседнего слова – «карта» – и пересекала страницу, уводя на передний обрез. Он потер кончики пальцев, казавшиеся пыльными, и открыл путеводитель там, где заканчивалась линия. Перед ним предстала карта Норфолка.

Линия, похожая на первую ниточку паутины, вела к пятнышку на норфолкском побережье, где на карте не было ничего особенного – лишь пляжи и поля на протяжении многих миль. Однако следующую фразу, написанную неведомо кем, прочитать удалось без труда: «церковное кладбище на утесе… мой старый приход». Это звучало неотразимо, абсолютно в стиле Джеймса, и совершенно не понравилось бы родным Кью.

В холле отеля перед завтраком он продолжил читать: «Жил-был человек, настолько сведущий в черной магии, что сумел дождаться, пока время и силы природы вскроют его могилу…» Или Кью приноровился вникать в неровный почерк, или каракули становились все более разборчивыми. Он, возможно, прочитал бы больше, если бы его не разыскали родные.

– Мы собираемся устроить дедуле отличный выходной, – заявил Фрэнк.

– Угу, собираемся, – пробурчал Бруно.

Вирджиния бросила на брата неодобрительный взгляд.

– Сегодня ты выбираешь, куда мы отправимся, – сообщила она дедушке со страдальческой гримасой.

– Как насчет того, чтобы сперва позавтракать? – За столом он продолжил,