Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

«Адепт»? Он сосредоточился на вопросе, как долго сможет бежать через пустошь, направляясь от церкви к гостинице, и выходило, что поддерживать нужный темп Кью сумеет на протяжении считанных минут. Он нырнул в сумрачную церковь, задел тростью скамью и услышал, как над головой шевельнулось что-то крупное.

– Прошу вас… – выдохнул он, ковыляя по проходу глубже в полумрак.

Кью с трудом понимал, что говорит или делает, но к кому еще он мог обратиться за помощью, как не к священнику? Ему хотелось видеть лицо этого человека, однако, когда святой отец заговорил, стремление резко ослабло.

– Ты прислушался к указаниям.

Кью встревожили не только слова, но и голос. Возможно, он звучал приглушенно из-за эха, но почему тон был таким воодушевленным?

– Речь, конечно, о путеводителе, – пробормотал Кью.

– Речь о том, что ты прочитал.

Кью почти добрался до алтаря. Глаза привыкли к полумраку, и он увидел, что все вокруг окутано паутиной и покрыто толстым слоем пыли. Теперь смятение вызывали не только тон и тембр голоса, но и его аффектированность.

– Твой друг Джеймс не писал всего, о чем думал, – продолжил голос. – Мы вдохновили его, но записать главное мне пришлось самому.

Кью с чувством, близким к панике, отчетливо понял, что, если бы Джеймс использовал написанный от руки абзац в одной из своих историй и указал место, как делал обычно, эту церковь посетило бы гораздо больше людей. Он попятился к выходу и вдруг услышал, как что-то сбежало по крыше и приземлилось прямо за дверью со звуком, похожим на падение узла из палок и кожи.

– Джеймс почти узрел, но не уверовал, – сказал некто у алтаря и шагнул в полосу света, сочившегося через узкое грязное окно. – Но ты уверуешь, – донеслось из дыры, которая занимала большую часть его лица.

Кью зажмурился. Паника вытеснила из его сознания все мысли, кроме одной: те, кто умрет от увиденного, станут его рабами. Он почувствовал, как путеводитель выскользнул из рук, услышал, как эхо от падения книги отразилось от стен, а затем растаяло под воздействием другого звука – как будто кто-то скособоченный вбежал в церковь и замер в ожидании. Он услышал, как ноги священника, обернутые в какие-то тряпки, зашаркали по полу в его сторону. Повернулся, отчаянно постукивая тростью по скамьям, и захромал к выходу. Там тропинка и гостиница, в пять часов будет ждать семья – но все это казалось далеким, за пределами воображения. Если ему суждено умереть, пожалуйста, только не здесь! Кью размахивал тростью перед собой и молился, чтобы она не наткнулась на какую-нибудь преграду, но больше всего его пугало то, что они могли с ним сотворить, вынуждая открыть глаза.

Приветландия

Проведя за рулем весь день, Слейд наконец-то подъехал к повороту, ведущему в родной городок. Дорожный знак, выделявшийся на угрюмо-зеленом фоне из заросших каналов и захваченных сорняками полей, был не тот, что раньше. Не табличка, а желтая стрелка с названием парка развлечений, под пасмурным июньским небом казавшаяся поразительно яркой. Похоже, ее повредили вандалы, потому что от надписи остались только последние слоги: ТЛАНДИЯ. Возможно, подумал Слейд, это единственный шанс поглядеть, во что же он вложился еще при строительстве. Поездка на север оказалась безрезультатной: не нашлось никаких объектов, которыми его клиенты могли бы заинтересоваться в плане покупки или инвестиций. Он убрал ступню с педали тормоза, и автомобиль понес его вперед.

Тусклые блики метались по запущенным каналам, похожим на швы между черепными костями ландшафта. Солнце выглядело туманным сгустком, чьи контуры в небесах никак не могли обрести четкость. Когда Слейд подъехал к городу, обзор заслонила железная дорога. Он поймал себя на том, что ожидал увидеть город раскинувшимся внизу, но, конечно, такой вид открывался только из окна вагона. На протяжении последнего часа поездки железная дорога была столь же пустынной, как и шоссе.

Он ехал под уклон к мосту, в верхней части которого пролегали рельсы, и вздымавшиеся с двух сторон склоны оказались такими неухоженными, что по машине хлестали сорняки. Въезд на мост переделали в ворота: створки, выкрашенные золотой краской, были распахнуты и упирались в железнодорожную насыпь. Оглушительная тьма в середине туннеля поразила своей густотой, и Слейд потянулся включить фары. Затем пробужденное автомобилем эхо осталось позади, он увидел город и не сумел сдержать вздоха. Судя по всему, строительство парка ограничилось воротами.

Он купил акции в проекте, когда отец прислал проспект, на котором новый адрес Слейда был накарябан так грубо, что конверт порвался в нескольких местах. Слейд надеялся, что парк поможет отцу и городу обрести второе дыхание, раз уж наступили времена, когда работодатели – как и он сам – переехали на юг. Но отец умер, бизнесмен обанкротился вскоре после выпуска акций, и центральная улица выглядела еще более убогой, чем когда-то: тротуары поросли травой, тюлевые занавески в окнах террасных домиков, стоявших плечом к плечу и лишенных палисадников, напоминали серую от пыли старую паутину, а витрины магазинчиков, вклинившихся в стройные ряды жилищ, выглядели обесцвеченными. Наверное, подумал Слейд, сегодня все закрылось раньше обычного, поскольку вокруг не было ни души.

Когда он уезжал, город не выглядел таким неприветливым, но теплых воспоминаний не оставил. Тем не менее, он был обязан навестить это место – ему стоило так поступить еще тогда, когда умирал отец. Если бы только Слейд знал, что происходит, если бы только они не отдалились друг от друга после смерти мамы… Он подумал с горечью, что «если бы только» – почти девиз городка, и свернул к отелю.

Приземистое черное здание было шириной в четыре дома и высотой в четыре этажа. Слейд часто укрывался от дождя под его навесом из стекла и металла, но как бы это место ни называлось в прошлом, «Старым отелем» оно не было. Вращающиеся двери с трудом прокрутились вокруг центральной оси, издав целый хор сдавленных стонов, и впустили его в темно-коричневый вестибюль, где единственным источником света было большое потолочное окно над лестницей. Худощавая седовласая молодая женщина за стойкой постукивала по подбородку в такт мелодии, которая, похоже, звучала у нее в голове (дам-да-дам-да-дам-да-дам). Поправив стопку бумаг, она посмотрела на Слейда, улыбаясь, и приподняла брови.

– Здравствуйте, я могу вам чем-нибудь помочь?

– Извините, да, конечно. – Слейд шагнул вперед, чтобы она могла его видеть. – Я хотел бы снять комнату на ночь.

– Что вам угодно?

– Простите? Что-нибудь на самом верху, – пробормотал Слейд, начиная краснеть и стараясь не смотреть в ее невидящие глаза.

– Уверена, у нас найдется что-то подходящее.

Он в