Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

то соприкасались в поцелуе с глухим костяным стуком. Изгиб дороги закрывал ему вид на отдаленную часть города, пока он почти не добрался туда. Показались последние дома, и Слейд попытался убедить себя, что путь ему преграждает лишь темнота. Но она была сплошной и высокой, по самые крыши.

Была ли это груда щебня или некачественно возведенная стена, карабкаться по ней казалось слишком опасным. Слейд отвернулся, чувствуя, как утопает в густом, словно смола, отчаянии, и увидел свой дом.

Неужели из-за паники казалось, что тот слабо светится в ряду таких же домов? Других отличий от соседей не было: неприметная входная дверь с веерообразным окошком сверху, рядом – занавешенное окно гостиной, сверху – спальня. Слейду было все равно, каким образом вышло так, что он все это увидел, поскольку его переполняла благодарность за такой поворот. Он побежал к двери, на ходу подумав о том, что отец мог сменить замок после его отъезда, и его ключ окажется бесполезен.

Замок поддался без труда. Дверь распахнулась, и он увидел темный коридорчик, ведущий мимо лестницы в гостиную, которая располагалась слева, и кухню в задней части. Дом казался самым изведанным местом в целом мире и был единственным доступным убежищем, но Слейд боялся ступить через порог. Боялся, что внутри окажутся родители, повторяющие какую-нибудь рутинную обязанность, словно заводные куклы, не замечая его и своего собственного состояния… хотя, если бы то, что от них осталось, узнало о нем, было бы еще хуже.

Потом Слейду показалось, что он услышал какое-то движение на улице, и он, неуклюже ввалившись в прихожую, ринулся к двери гостиной и распахнул ее. Гостиная пустовала, диван и кресла были такими же серыми, как и камин, перед которым они стояли, но затхлый полумрак казался напряженным, скрывающим тот факт, что комната все-таки не безлюдна. Кухня с деревянными стульями, приставленными вплотную к голому столу между плитой и раковиной, тоже как будто зловещим образом затаила дыхание, и все-таки Слейд почти не сомневался, что снаружи кто-то неторопливо крадется. Он поспешил к входной двери, закрыл ее так тихо, как только мог, а затем нащупал путь на второй этаж.

Окно в ванной представляло собой тусклый прямоугольник, чье отражение в зеркале слабо поблескивало и напоминало открывающуюся крышку. Ванну до краев наполняло что-то, на вид казавшееся смолой. Но даже она была не такой жуткой, как спальня родителей: Слейд боялся застать их в постели, словно двух утративших все человеческое марионеток, пытающихся заняться любовью.

Он как будто съежился и вернулся в тот возраст, когда отец кричал ему не входить в их комнату. Коснувшись ручки трепещущими пальцами, он приоткрыл дверь достаточно, чтобы увидеть пустую кровать, а затем юркнул к себе.

Его кровать стояла на прежнем месте, как и комод; платяной шкаф был едва ли достаточно просторным, чтобы спрятаться в нем, как раньше. Слейд закрыл дверь комнаты и привалился к ней плечом. Вдруг показалось, что если он ляжет в постель, то сможет проснуться и обнаружить, что город ему приснился, все это лишь ночной кошмар на тему взросления. Но прятаться под одеялом было нельзя, это слишком уж смахивало на возвращение в детство – и тут Слейд понял, что и впрямь туда вернулся.

Ребенком его всего один раз оставили в доме одного. Он проснулся и пошел бродить по пустым комнатам, каждая из которых, казалось, таила в себе некий ужас, готовый вот-вот явить себя. Слейд помнил, что чувствовал в тот раз: в точности то же самое, что и сейчас. Он воссоздал тот день, сам того не осознавая. Чуть позже сосед, который должен был присматривать за маленьким Слейдом, заглянул, чтобы успокоить его; теперь он взмолился, чтобы такое не повторилось, чтобы никто не пришел составить ему компанию. Ведь не могло же случиться так, чтобы именно это здание сохранили, потому что оно был тем местом, где они по-настоящему чувствовали себя как дома.

«Не надо бояться», – посоветовал ему голос по телефону, но Слейд боялся. Ночь не может длиться вечно, в отчаянии твердил он себе, прижимаясь к двери. Солнце взойдет, засовы отодвинутся, и ворота откроются, а даже если нет, он разыщет выход. Но интуиция подсказывала, что идти некуда: он не помнил ни лиц своих коллег, ни названия лондонской фирмы, ни даже улицу, на которой жил. С другой стороны, прямо сейчас ему и не нужно было все это помнить, достаточно не засыпать до рассвета. Безусловно, горожане слишком заняты, чтобы поприветствовать вернувшегося домой, и ему всего лишь мерещится от страха какой-то шорох на улице, становящийся все ближе. Казалось, он слышит безмолвную толпу, едва способную переставлять ноги, но не желающую сдаваться. Они не могут двигаться быстро, подумал он, словно в последней молитве, им придется остановиться, когда взойдет солнце – но вслед за этой мыслью пришла другая, о том, что ребенку ночь кажется бесконечной.

Примечания

1

Понтёр – игрок, играющий против банкомёта. (Здесь и далее, если не отмечено иное, прим. пер.)

2

Орфография оригинала сохранена. – Прим. авт.

3

Какая красота, опять та же самая ошибка. – Прим. авт.

4

Как и многое другое в рассказе, я позаимствовал это у Денниса Уитли, но верное написание слова – Ипсиссимус. – Прим. авт.

5

Видимо, «на свободу», но только не в рукописи. – Прим. авт.

6

Вот теперь правильно. – Прим. авт.

7

В рукописи заглавная буква отсутствует. – Прим. авт.

8

Отсылка к сцене из детективного нуара К. Рида «Третий человек» (1949).

9

Эксчейндж-Флэгз (англ. Exchange Flags) – площадь и офисный комплекс в Ливерпуле.

10

Описан Памятник Нельсону, созданный Мэттью Котсом Уэттом и Ричардом Уэстмакоттом, открытый в 1813 г.; девиз – «Англия ждет, что каждый выполнит свой долг».

11

И вновь… по тем же длинным коридорам (фр.).

12

Морена – разновидность геологических отложений, связанных с существованием ледников.

13

«Суть дела» (The Heart of the Matter) – роман Грэма Грина (1904–1991), опубликованный в 1948 г.

14

«Victimes du Devoir» – «Жертвы долга» (фр.). Пьеса Эжена Ионеско (1909–1994).

15

«Thérèse