Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

ужинать, но я ничего этого не помнил – я совершенно забыл, как выглядели оба помещения. Годы моей жизни, того, что осталось от моего брака, украли в один миг. Я стоял, под гнетом снега превращаясь в камень, и таращился на рану, которую вы нанесли дому, на обнаженные кирпичи и пол, покрытый строительной пылью, и постепенно осознавал, что мне необходимо попасть внутрь.

Я хранил ключ под подушкой. Конечно, мог бы проникнуть в дом иначе – на улице не было ни души, и снегопад ослепил прочие дома, – но вы позаботились о защите от взломщиков. Я с трудом добрался до квартиры, намереваясь забрать ключ. По пути все время падал и в последний раз так дрожал, что еле сумел подняться. Мне понадобилось пять минут или около того, чтобы открыть входную дверь моего нового дома; я все время ронял ключи и не мог их подобрать. Очутившись в своей квартире, я чувствовал себя так, словно никогда не перестану трястись. С трудом сжав ключ от дома в кулаке, я забрался в постель.

Несколько дней я думал, что умираю. Когда лежал под одеялом, мне было так жарко, словно я вот-вот начну таять, но стоило его сбросить, как дрожь возвращалась. Когда я просыпался – а это, наверное, случалось сотни раз, – то боялся, что вы уничтожили еще что-то из моих воспоминаний, что от меня ничего не останется, прежде чем я умру. Лихорадка прошла, но я был так слаб, что доковылять мог лишь до кухни или туалета. Иногда приходилось ползти. Едва силы начали восстанавливаться, я почувствовал, что вы начали переделывать очередную комнату.

Даже решил, что знаю, которую. Она не оставила такой дыры в моей памяти, как предыдущие, но я должен был вам помешать, пока вы не сотворили что-нибудь похуже. Теперь я знал, что если моя жена и пребывает где-то в этом мире, то лишь в доме. Я должен был защитить ее от вас, и потому надел столько одежды, сколько смог, и заставил себя выйти наружу. Я чувствовал себя таким неполноценным, что постоянно оглядывался: мне казалось, я не оставляю следов на снегу.

Я был почти на месте, когда встретил бывшую соседку. Я не хотел, чтобы меня видели вблизи от дома, потому что смахивал на грабителя. Отчаянно соображая, что ей сказать, я внезапно понял, что она меня совсем не узнает, а таращится лишь потому, что удивляется, откуда взялся на ее улице человек, выглядевший так, как выглядел я. Мне оставалось лишь пройти мимо, завернуть за угол и, когда улица опустеет, вернуться.

Я не сомневался, что вы на работе. На снегу, покрывавшем тропинку, виднелось множество спутанных следов, и я не мог разглядеть, ведут ли большинство из них из дома или в дом, так что пришлось довериться интуиции. Я вошел, запер дверь, а потом замер, наслаждаясь ощущением, что вернулся домой.

Вы не поменяли прихожую. Там по-прежнему стены оклеены полосатыми обоями в стиле Регентства, а темно-коричневый ковер, который выбирала моя жена, выглядел, как и раньше, нетронутым, хотя во время переделки дома по нему наверняка много ходили туда-сюда. Я почти поверил, что коридор ведет в комнаты, где жили мы с женой, что стена, которую вы снесли, на месте, только вот в моем разуме на месте воспоминаний зияли дыры. Поэтому я затаил дыхание, убеждаясь, что в доме больше никого нет, а потом отправился в гостевую.

Еще не дойдя до нее, я понял, что увижу. Я уже это однажды видел. Я открыл дверь и попал в детскую, которую вы соорудили для малыша, что должен появиться на свет: колыбельку и обои с мишками, танцующими хоровод. Мои глаза в тот раз, когда жена лежала в больнице, меня все-таки не обманули, я просто неверно истолковал увиденное. Как только я это понял, то почувствовал, что остатки моего разума прояснились, и я уверился, что ощущаю присутствие любимой в доме. Я уже собрался ее поискать, как вдруг услышал, что подъехала ваша машина.

За время болезни я утратил счет времени. Думал, вы на работе, но была суббота, и вы отправились за покупками. Мне хотелось разбить колыбельку, сорвать со стен обои, и пусть бы вы нашли меня в детской – я был готов сразиться за дом. Но когда хлопнули двери машины, я побежал вниз и спрятался в чулане под лестницей, среди швабр и щеток.

Я слышал, как вы вошли, болтая о том, насколько лучше стал выглядеть дом после того, как снесли стену и установили раздвижные двери: теперь можно было в зависимости от настроения иметь две комнаты или одну. Я слышал, как вы дважды прошли по коридору, нагруженные покупками, а потом закрылись в кухне. Высунулся из чулана и в тот же миг заметил, что вы соорудили, занимаясь центральным отоплением. В чулане на полу появился люк, через который можно было проникнуть под дом.

Я оставил дверцу чулана открытой и на цыпочках прокрался по коридору. Я почти ослеп от гнева, – меня заставили почувствовать себя незваным гостем в собственном доме! – но мне удалось взять себя в руки, так как я знал, что вернусь. Я закрыл входную дверь, повернув ключ в замке, и чуть не упал лицом вперед на скользкой дорожке. У меня было такое чувство, что ноги наполовину растаяли, но я добрался до квартиры, всю дорогу хватаясь за садовые ограды, и лег на кровать, чтобы дождаться утра понедельника.

В воскресенье днем я ощутил необходимость сходить в церковь, где не был с детства. Хотел убедиться, что дух моей жены еще жив, и понять, прав ли я, собираясь сделать то, что задумал. Я приплелся в церковь и прятался в глубине, за колонной, пока шла месса. Мне казалось, я получил положительный ответ, только вот не понял, на какой из двух вопросов. Пришлось внушить себе, что на оба.

И вот сегодня утром я вернулся в этот дом. Я боялся лишь того, что соседи увидят меня, вспомнят о человеке, который слонялся неподалеку на прошлой неделе, и вызовут полицию. Но из-за оттепели никто на улицу не выходил. Пришлось снять обувь, когда я вошел, чтобы не наследить в прихожей. Не хочу, чтобы вы узнали о моем присутствии сразу же, едва вернетесь домой. Вам и так недолго ждать.

Вы, наверное, уже близко, так что пора закругляться. Я подумывал запереть входную дверь на засов, чтобы вы решили, будто замок заклинило, и, возможно, вызвали слесаря, но не думаю, что это понадобится. Мне больше нечего