Водяной 4 - Константин Паули

Однако, не доезжая до посёлка, я повернул к дамбе.

Весной у нас будет отремонтированный мост, в направлении к заводу из посёлка, а пока что дамба — это основной путь на другой берег озера.

Вечер окончательно уступил ночи, и небо над нами стало тёмным, почти чернильным, с яркими звёздами. Я вёл медленно, потому что грунтовка пряталась под тонким слоем снега.

Мы подъехали к берегу озера Камколь, со стороны, противоположной от Колдухина, но подальше от завода. Лёд звонко похрустывал под колёсами.

Здесь было тихо, не было людей. Только берег, небо и мы.

Я заглушил мотор, вышел из машины и потёр руки, разминая пальцы.

Сначала — туман. Туман как белая бумага, чтобы рисовать, туман для Водяного — это база, основа. Сегодня тепло, лёгкий плюс радует меня, станет хорошим союзником.

Я поднял ладонь и позвал туман с озера, из грунта поля, из самого снега, словно манишь старого пса на прогулку.

Он стал формироваться охотно. Белый, плотный, живой, струясь прямо у моих ног, стелился по заснеженному полю, ползал между камышей.

Очень скоро мы оказались в молочном мареве, где ничего не было видно дальше трёх метров. Хорошо. Случайных свидетелей не будет. То, что мы собираемся делать, никто не должен видеть.

Мы открыли настежь задние двери УАЗика, разложили содержимое коробков из магазина.

Комбинезоны были просторными и в то же время неуклюжими, непривычными. Не понимаю, как пожарные надевают их за полминуты.

Перчатки. Ботинки. Обувь Василисы оказалась ей велика, так что пришлось поплотнее их шнуровать.

Маски. Противогазы. Мы оба проверили, что в них можно дышать — моё дыхание показалось мне шумным, как у водолаза под водой. Василиса кивнула мне через стекло своей маски и показала большой палец.

Мы были готовы. Насколько вообще можно быть готовым к тому, чтобы шагнуть в мир Навь.

Я прикрыл глаза и мысленно обратился к Мегалиту.

Открой нам путь к Калинову Мосту.

Мегалит ответил не сразу. Он никогда не торопится. Камень находился тут дольше, чем я живу на свете, и не считал нужным реагировать мгновенно.

И всё же, через какое-то время внутри земли под ногами что-то дрогнуло, словно там был великан, который ворочается во сне. Прямо перед нами разорвалась реальность.

Магия — это когда мир забывает собственные правила.

Сейчас по воле Мегалита мир забыл, что он должен быть целостным.

Само пространство раздвинулось, разорвалось перед нами, почти у самого берега озера. Разрыв был неровным, с рваными краями, словно кто-то приподнял одеяло, которое плотно заправляли в постель, создав проход между «слоями» реальности.

Края разрыва полыхали фиолетовым, красным, неестественными оттенками со слабым свечением. Ширина разрыва метров тридцать, может, больше. А вот высота — едва ли больше, чем два с половиной метра. То есть, пройти можно, но не более того.

За разрывом было чёрное пространство, которое контрастировала с белым полем около озера. Пространство по ту сторону разрыва было подсвечено светом, но каким-то чужим, неестественным, недобрым, мертвенным. Свет из мира Навь не похож на солнечный. Он не греет и не радует. Как свет в морге или над операционным столом.

За границей разрыва было поле без единого признака жизни — ни травы, ни снега, только мелкие камни. Угловатые. Нагромождённые друг на друга без смысла и порядка.

— Ну что? — спросила Василиса. — Идём?

— Идём. Мегалит открывает проход на семь минут. Туда и обратно.

Мы взялись за руки и шагнули.

Это было похоже на то, как проходишь через невидимую плёнку — упругую, но податливую. Она не рвалась — она скользила по нашим телам, пропускала внутрь. Я понял, зачем она: иначе воздух из мира Навь хлынул бы в мир Явь, и там, на озере, поднялся бы ураган. А так — плёнка держала «границу» и не давала мирам смешаться.

Воздух здесь был сухим, холодным, шелестел по стеклу респиратора.

Мы шли по полю. Камни под ногами были все разные — острые, тупые, гладкие, шершавые, ступать было непросто.

Я порадовался, что на нас ботинки, потому что некоторые камни имели очень острые грани. До моста было совсем близко, не более пятидесяти метров.

Перед нами был берег. Чёрное поле и чёрная река, очень широкая, настолько что берег казался далёким и не реальным. С берега на берег был перекинут Калинов Мост.

Узкий. Прочный. Сюрреалистичный.

Он действительно светился красноватым светом раскалённого металла. Не такой температуры, когда металл течёт как лава, но определённо очень горячим.

— Я один это вижу? — спросил я Василису.

— Что вижу?

Глава 9

Горыныч

Есть вещи, о которых лучше не знать заранее. Например, что мост в загробный мир на ощупь похож на сковородку, оставленную на огне.

Но это не наш случай. Мы не только знали, но и подготовились к этому.

Однако было кое-что, к чему мы оказались не готовы.

— Я один это вижу? — спросил я Василису.

— Что вижу?

— Пустой мост! Я не вижу на мосту Змея Горыныча, —сказал я, указывая на разогретую металлическую фиговину, перекинутую между берегами.

— Давай предположим, что он должен быть на середине моста, — Василиса не спешила с выводами, предпочитая факты, а не предположения. — Может быть, надо дойти до середины, чтобы он «появился».

«Появился». Звучит так, словно легендарный Змей Горыныч был хитрым квартиросъёмщиком, прячущимся от проверки газовой службы.

Мы с Василисой ступили на мост. Металл под огнестойкими ботинками был раскалённым — не настолько, чтобы прожечь специально обученную подошву, но явно давал понять, здесь не место для босоногих прогулок!

Василиса взмахнула рукой и нас окутало зеленоватое сияние, которое призвано было уменьшить вредные воздействия жара моста.

Согласно законам физики нашего мира, когда металл накаляется, то расширяется и теряет форму.

Калинову мосту было плевать на физику, он жил по своим собственным правилам, не терял форму тысячелетиями, был прямым, горячим и незыблемо прочным.

Время поджимало, мы пошли вперёд и очень скоро оказались на середине моста.

Я шёл и думал о том, что мосты в сказках всегда были местами испытаний. Тролли требовали плату. Драконы задавали загадки. Змей Горыныч, согласно классическим знаниям, вызывал путников на бой и почти всегда побеждал.

В нашем случае драка не планировалась, я должен был сослаться на свой статус и не пересекать мост, а только пообщаться с «охраной».

Змея не было.

Был только раскалённый металл.