Водяной 4 - Константин Паули

И всё же, после некоторых сомнений я остановился на нём. Это же просто отечественная методика присвоения названий. Иногда понять, почему то или иное изделие так называется — невозможно.

Опять же — продавалось всё это в Краснодаре.

С двумя критериями поиска — костюм и средства защиты органов дыхания я без труда нашел нужный магазин, где продавались обе позиции и даже отыскал на его сайте опцию электронной корзины, заполнил форму, нажал «Оформить заказ».

Доставку не стал заказывать. Зная не понаслышке, как работает почта, решил, что это будет долго. Выбрал «самовывоз», заполнил данные карты и оплатил.

Вода в душе всё ещё шумела. Руслан, видимо, решил устроить себе спа-процедуры. Или просто стоял под струями и жаловался акуле на шторке на свою биологическую классификацию.

Не понимаю, в чём проблема? Ну, барсук…

Чем плох барсук? Безусловно, будь у меня выбор, я бы предпочёл небольшого дракона — чисто из соображений удобства путешествий. Представьте себе: компактный, проворный, способен улететь хоть в Китай, хоть во Вьетнам одним махом. Никакого общественного транспорта, никаких аэропортов — сплошная экономия сил и средств.

Но, серьёзно говоря, лично я не вижу ничего плохого в образе барсука. Зачем ему вообще боевая форма? Он же не собирается драться со всеми подряд.

Экран ноутбука начал расплываться. Буквы ускользали, как рыбки в мутной воде. Я моргнул, но это не помогло. Голова стала тяжёлой, склонилась к плечу.

«Надо прикрыть глаза, чтобы они отдохнули», — подумал я.

Ноутбук на коленях мягко грелся, как кот. А я терял нить реальности, и, кажется, забыл открыть глаза.

Где-то далеко хлопнула дверь. Руслан вышел из душа, прошаркал мимо, что-то пробурчал, для чего-то укрыл мне ноги пледом, убрал ноутбук. Эй! Я вообще-то им пользуюсь… или нет?

…

Телефон вибрировал на тумбочке, беспардонно выпихивая меня из глубин сна, густого, уютного и теплого, словно река в августе.

Сон — истинное наслаждение, доступное абсолютно каждому и притом совершенно бесплатно.

Открыв глаза, я обнаружил комнату наполненной утренним светом, сочившимся сквозь неплотно задёрнутый шторы.

— Алло, — мой собственный голос показался мне звучащим будто со дна колодца.

— Просыпайся, соня! — радостно отозвался голос Василисы, резкий и энергичный, звонкий, как колокольчик. — Родители Ярослава приехали!

Я поморгал, пытаясь сосредоточиться.

— Что? Какие родители? Чьи родители?

— Ярослава, — нетерпеливо повторила она. — Кликуши, квадробера, парнишки, который забыл, что значит быть человеком. Ты не знал, как его зовут?

Я поднял взгляд вверх, отметив трещину на потолке, похожую на извилистое русло реки, глубоко вздохнул. Надо оштукатурить потолок.

— Сейчас буду.

…

Белоснежный маяк бабушки Агафьи стоял посреди полей, словно ожидал прохода парохода с бравым капитаном на мостике, непременно с трубкой и молодцеватым видом.

Но пока парохода не было, он служил отличным ориентиром для тех, кто искал саму бабку Агафью. Сейчас рядом с маяком сиял лакированный дорогой автомобиль, чёрный «Гелендваген», всем своим видом олицетворяющий богатство владельца. В Колдухине этот лоск был не типичен, как стая акул в озере Камколь.

Входная дверь скрипнула тихо, я зашёл без стука и звонка.

Внутри дома витал аромат травяного чая. Все собрались на кухне. За столом сидела женщина в элегантном пальто, с идеально уложенными волосами, которые блестели, как золото, но её глаза были наполнены грустью и усталостью.

Рядом сидел немолодой широкоплечий мужчина в дорогом, но помятом костюме. Его руки крепко сжимали кружку. Напротив них сидела Василиса, одетая в повседневную одежду, не в полицейской форме и выглядела настолько обычным человеком, насколько это было возможно. Её можно было легко спутать со школьной учительницей или социальным работником.

Я устроился за столом, стараясь остаться незамеченным, и не привлекать внимания.

— Это Вадим, наш почтальон, — бабушка Агафья представляла меня гостям, наполняя чашки горячим чаем. — Он… Помогает мне с ритуалами. А это мама нашего подопечного, Ольга Андреевна и отец — Борис Сергеевич.

Они едва взглянули на меня, поглощённые своими мыслями.

В углу комнаты, рядом с телевизором с выпуклым экраном, неподвижно сидел Ярослав, смотревший передачу «Discovery» о перелётных птицах. Голос за кадром медленно рассказывал о величественной красоте полёта, тогда как мальчик оставался совершенно неподвижным, словно статуя и только его глаза внимательно следили за птичками.

Голос Ольги Андреевны прозвучал мягко, но в нём сквозило глубоко спрятанное отчаяние.

— Он всегда любил ходить в школу, — сказала она, говоря про сына с материнской нежностью. — Не каждый раз приносил хорошие оценки, но школу обожал… Бывало, учителя к нему придирались. Любил музыку, брал уроки игры на гитаре. Классный руководитель утверждала, что он необычный ребёнок, хотя и хватал порой двойки. Он был хорошим мальчиком, добрым. Всё изменилось внезапно…

Она остановилась, погрузившись взглядом в чаинки в чашке, словно надеялась увидеть в их танце ответ.

Василиса придвинулась ближе.

— Вы ни с кем не поругались недавно? — спокойно поинтересовалась она, сохраняя профессионально мягкий тон. — Или он сам? Личные конфликты? Бабушки, дедушки?

Ольга Андреевна отрицательно покачала головой:

— Нет у нас бабушек.

— Соседи, коллеги? Может быть, не у него конфликт, а у вас? Мог на вас кто-то наложить проклятие?

Ольга Андреевна вскинула руки:

— Нет, нет, никогда! Я никого не обижаю. Я даже посадила розы на клумбах возле нашего подъезда за собственный счёт! Даже с соседкой Марусей, той скандалисткой-женой депутата, которая ставит машину на три парковочных места одновременно — не ругаюсь. Терплю дурацкие сообщения в чате жильцов, хотя они реально бесят.

Всё это время Борис Сергеевич молчал, уставившись в столешницу. Он не смотрел никому в глаза, но его скулы непроизвольно напряглись.

Интересная реакция на вопрос, который, в сущности, обращён не к нему.

Бабка Агафья, Василиса и Ольга Андреевна смотрели друг на друга, на отца семейства сейчас никто не обращал внимание. Ну, кроме меня. Вода учит видеть то, что скрыто под поверхностью.

Я дотянулся рукой и осторожно тронул мужчину за рукав.

— Пойдёмте покурим, Борис Сергеевич, — негромко предложил я.

Мы вышли на крыльцо, навстречу прохладному зимнему ветру. Борис Сергеевич достал мягкую пачку сигарет, щелкнул зажигалкой, затянулся и выпустил струйку дыма.

— На, бери, закуривай, — дружелюбно предложил он, протягивая мне пачку сигарет.

— Не курю, спасибо, — сказал я вежливо, уклоняясь от табачного облака.

— Тогда зачем позвал курить? — недоверчиво спросил он, отойдя на пару шагов.

— Чтобы поговорить без посторонних глаз и ушей, — сказал