Водяной 4 - Константин Паули

— О чём?

— Вы знаете, о чём, — я говорил, стараясь выглядеть серьёзно. — Насчёт проклятия. Думаю, Вам есть, что рассказать.

Едва заметно пожав плечами, он отрицательно покачал головой:

— Чушь всё это. Никаких проклятий не существует. Нет снежных людей, инопланетян и колдовства.

Я спокойно выдержал его твёрдый взгляд. Взгляд начальника, человека, уверенного в себе и харизматичного.

— Согласен, звучит нелепо, — киваю. — Больше скажу, я и сам махровый материалист. Но состояние Вашего сына — это реальность. Не снежный человек, не кино, не байка. Разве Вам нечего пояснить?

Выпуская клубы дыма, он резко сплевывает на землю.

— Ничего существенного, — ворчит он, раздражённо хлопнув ладонью по ноге. — Глупости.

С некоторым нажимом я говорю:

— Ваш сын страдает. Это глупости? Или реальная проблема? Не хотите что-то сделать, как-то помочь?

— А что, мои слова помогут? — недовольно спросил он.

— А молчание поможет? — задал встречный вопрос я.

Насмешливо приподнимая бровь, Борис Сергеевич тяжело вздохнул.

— А ты настырный малый, — неодобрительно пробурчал он. — Хорошо, я расскажу. Подчёркиваю, я не оцениваю это настолько серьёзно… Я директор по развитию группы компаний «Азия», мы сейчас строим жилой комплекс «Венеция» неподалёку от реки Кубань. Для строительства расселяли старых жильцов, давая им хорошие выплаты или новенькие квартиры взамен их избушек. Возникли небольшие затруднения с несколькими жителями…

— Думаю, Вы имеете в виду конкретного жителя, — уточнил я деликатно.

Прищурившись, Борис Сергеевич утвердительно кивнул.

— Ну, да. Можно и так сказать.

Глава 8

Ведьма

Я молчал. Долгие годы сосуществования со своей стихией научили меня многим мудростям. Например, человек может многое рассказать водопаду, волнам, реке. А почему? А потому что волны его не перебивают.

Так и я — молчал, слушал и давал Борису Сергеевичу возможность выплеснуть накипевшее.

— Среди прочих, была одна старая карг… то есть, женщина преклонных лет, — он поправился, нервно дёрнув плечом. — Категорически отказывалась съехать добровольно. Истерики, крики, угрозы всеми казнями египетскими. Нипочём не хотела дом покидать. Нам пришлось воспользоваться официальными механизмами, провести судебное разбирательство, принудительно выкупить её жилище и по суду выселить. А когда всё, казалось бы, закончилось, эта бабка ворвалась ко мне в кабинет. Пыталась лицо расцарапать, кричала, что проклинает меня. Даже плюнула на ковёр. Неприятно, конечно, но в строительном бизнесе и не такое увидишь.

Я подошёл к нему почти вплотную, так, чтобы он чувствовал моё присутствие, но не ощущал угрозы.

— То есть, получается, она прокляла Вас именно тогда, когда поняла, что дом не вернуть? — осторожно уточнил я.

Борис Сергеевич досадливо махнул рукой:

— Да какая разница⁈ Случаев подобных полно, люди в гневе и не такое болтают.

— Зайду с другой стороны. Борис Сергеевич, простите, но Ярослав — Ваш первенец?

Он выпустил струю дыма, и в этом сером облаке на мгновение спряталось его раздражение.

— А это тут при чём? Первенец, единственный наследник. А также головная боль, похуже дефицита краевого бюджета.

Услышав это, я вздохнул и сказал:

— Вот Вам и объяснение. Понимаете, мир чуть сложнее чертежей и смет. Эта женщина… она не просто злилась. Знаете, есть такие люди, их показывают в «Битве экстрасенсов». Кто-то считает это шоу, но способности — вещь реальная, просто редкая и неудобная для логики. Она ударила по Вам, но проклятие, как вода, стекает туда, где преграда слабее. Оно перешло на Вашего сына.

Борис Сергеевич возмущённо фыркнул, в его глазах блеснула злость:

— Опять Вы чушь какую-то несёте, Вадим? Ну какое к лешему проклятие?

Мне было что на это ответить:

— А почему бы Вам не пойти и не сказать это Ярославу? Скажите ему: «Хватит прикидываться, сынок, магии не существует». Посмотрите ему в глаза и повторите это.

Глаза Бориса Сергеевича полыхнули гневом, однако почти сразу же он взял себя в руки, успокоился и признал:

— Знаете, Вадим, есть хорошая фраза из одного американского фильма, с Джорджем Клуни… «Я не верю в вампиров, но я верю своим глазам».

— Именно об этом я и говорю, — я поспешил закрепить эту хрупкую нить понимания. — Ваши привычные знания здесь бессильны. Но если Вам нужен результат, нужно просто выйти за рамки привычного. Я ведь не хочу Вам ничего навязывать. Я просто хочу помочь. И, честно говоря, мне бы очень хотелось самому поговорить с той женщиной. У таких людей своя правда, и с ними нужно уметь подбирать слова.

Мужчина смущённо отвёл взгляд.

— Где мне её искать? — спросил я. — Информация нужна как можно быстрее, пока Ярославу не стало ещё хуже.

Борис сердито смял сигаретный окурок:

— А почему вы… ты вдруг решил, что я приму твою помощь? — глухо бросил он. — У меня есть служба безопасности. Крепкие ребята, они найдут её и всё решат.

Я позволил себе лёгкую, почти невесомую усмешку:

— И что сделает Ваша охрана? Предъявит ведьме ордер? Пригрозит КПЗ? Или костёр, молитвы и святая вода? Вы уже наломали дров, пытаясь решить вопрос силой. Здесь не помогут кулаки, Борис Сергеевич. Нужен другой подход.

— Но ты же… — начал он.

— Что? Кто? Почтальон? А не всё ли равно, кто я, если могу помочь? Видите ли, пока я носил свою почтовую сумку, я научился ладить с самыми разными людьми. И старушки здесь в большинстве. У некоторых из них такой характер, кажется, что за ними по пятам тянется запах серы и заклятий, а их взгляды таковы, что запросто могут заставить молоко скиснуть прямо в холодильнике. Я привык к их причудам, к их гневу и к тому, как они прячут свою истинную суть за вязаными салфетками. Вдруг и с Вашей «ведьмой» что-нибудь получится?

Я сделал ещё один шаг вперёд:

— Ваше положение сейчас отчаянное, Вы и сами это чувствуете. Стены Вашего рационального мира дали трещину. Вы ищете соломинку, Борис Сергеевич. Так вот она, я — соломинка, которая сама идёт к Вам в руки и предлагает опору.

Борис Сергеевич некоторое время молчал:

— Что я буду за это должен?

— Ой, бросьте, мы не в мафиозном фильме, я не попрошу права неожиданности или пристрелить Дона Корлеоне. Борис Сергеевич, я просто хочу помочь несчастному парню.

— Ладно, будут тебе сведения, — смиренно согласился он. — Хотя не имею понятия, где она сейчас. После суда она