Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

– Может, он как наставник хорош?

– Как наставник – не знаю, сама всему научилась. Как долбоеб – да, редкостный, таких еще поискать нужно. По собеседованию еще не понял? Кого угодно с улицы возьмет, лишь бы деятельность была да деньги платили. Ладно, пошли, расскажу, что да как работает.

Остаток вечера Лена объясняла ему, как выкладывать статьи на полудохлый сайт, в чем отличие заголовков, с каких стоков выбирать фотку и чем заполнять страницу, когда нет новостей.

Вскоре подъехал главред – сиял лысиной в бледном свете ламп и улыбался. Лена бросила Саше взгляд – опять, небось, по кабинетам ходил – и отправила на распечатку договор.

Саша в это время листал последний номер. Трогал пальцами шершавую бумагу, обводя смайлик в колонке юмора, и на душе теплело.

Работа и впрямь была пустяковой – знай себе отсиживай положенные восемь часов, несколько раз в день закидывая на сайт областные новости да изредка общайся по телефону с бабками, жалующимися на ЖКХ. Первый Сашин номер ушел на верстку, а затем в печать довольно легко. Шутки для нужной колонки придумались со скрипом – приходилось сдерживать себя, хохмя о теще да соседях. Еще несколько анекдотов Саша скопировал с интернета.

В понедельник в редакционном почтовом ящике лежало письмо. Саша показал его Лене:

– Это что?

– Опять пенсионеры небось. Они почти единственные, кто читает, иногда пишут какие-то предложения либо жалуются на чиновников – короче, все вокруг говно, город говно, мы тоже говно. В целом не врут. Почитай, если интересно, но я выбрасываю обычно.

Саша хмыкнул и вскрыл конверт. В нем оказался тетрадный лист в клеточку, сложенный пополам. На листочке было написано корявым почерком:

«Ув-я редакция!

Я крайне опечален наполнением очередного номера! В статье „Глава Серпуховского района заявил о реновации школ“ допущено несколько грамматических ошибок! Также совершенно непонятно, к чему в выпуске рассказывается про Москву, тогда как можно было бы осветить проблемы с местным водоканалом?!

Хуже остального только юмор – более плохих анекдотов я не видел уже давно. Где острота, где суть? Грустно осознавать, что качественной журналистики в нашем городе уже не осталось и даже настоящих поводов для смеха отыскать журналисты уже не в состоянии.

Примите меры.

Белозаров Михаил»

Саша прочел письмо, сжал в руке, отложил в сторону. Слова недовольного старика почему-то укололи в груди. Лена произнесла:

– Ну что там?

– Бред сумасшедшего.

– А то.

Захотелось ответить ворчливому дяде Мише ответным письмом, начав его со слов «Уважаемый Белозадов». Саша ухмыльнулся и уже достал листок бумаги формата А4. Но в редакцию вбежал запыхавшийся главред и, окинув сотрудников взглядом, выкрикнул:

– В машину! Быстро! Новость!

И выскочил на улицу. Лена с Сашей переглянулись и ринулись следом.

Горел коттедж на окраине. Полыхал красно-оранжевым огонь, облизывая древесное покрытие. Пожарные поливали дом из шланга в бесполезных попытках остановить стихию. Рядом рыдала женщина, упав на колени.

– Пожа-а-алуйста-а-а! – выла она в такт огню. – Потуши-и-ите-е-е! Молю-у-у!

Рауль выудил из бардачка диктофон, всучил Лене, отправил ее к огнеборцам:

– Бери интервью! Что угодно!

Та, побледнев, засеменила к людям в спецкостюмах.

– Ты! Держи зеркалку – фоткай! Потом к женщине! Я сейчас прессеку позвоню на случай, если эти ничего не скажут! – рявкнул главред на Сашу, сунув тому фотик.

Кричали пожарные, хрустел деревянными костями дом, поглощаемый огнем, а у Саши тряслись руки, и все фотки получались смазанными. Начал моросить мелкий дождь, черные, словно смоль, тучи завились над полыхающей крышей. Саша щелкнул затвором в очередной раз – и тогда разглядел в окне обугленный силуэт.

Он оторвался от дисплея фотоаппарата, посмотрел на второй этаж – некто медленно размахивал руками, а затем перевалился через оконный проем и выпал во двор. Толпа ахнула. Женщина, до этого рыдающая, перешла чуть ли не на ультразвук.

– Да успокойте ее кто-нибудь! – раздался раздраженный крик.

Саша подбежал к уже припавшей к земле тетке, схватил за плечи, поднял. Та заламывала руки и пускала сопли.

– Успокойтесь! – заорал он ей в лицо. – Что такое? Кто там?

– Де… Деточка. Коленька мой… С… С друзьями день… День рождения отмечали!

И она снова зашлась в рыданиях.

– День рожденья – грустный праздник, – вырвалось у Саши.

Женщина сразу замолкла и посмотрела на него затравленно.

– Я… Я… это… пойду, – смутился он.

Желая быть полезным, Саша заметался среди толпы. Когда огонь загудел сильнее, обернулся к главреду – тот громко ругался с кем-то по телефону, отойдя в сторону. Пожарные тем временем уже прошли во двор, миновав калитку, и теперь кричали друг другу с той стороны забора.

Саша сориентировался, вбежал за ними – и наткнулся взглядом на еще дымящееся тело, лежащее на земле.

Судя по длине обугленной фигуры, это был подросток. Он раскорячил руки-огарки и застыл с жуткой улыбкой. Полностью сгорели губы, обнажив закопченные зубы. Один глаз вскипел и вытек, другой дрожал холодцом, пока тело накрывали простыней и пытались оттащить в сторону.

Саша уже вскинул камеру, наводя ее, чтобы сделать кадр, когда его грубо схватили сзади и потащили прочь со двора.

– Кто этого сюда пустил?! – орал мужик, несущий его, как котенка, за шкирку. – Охр-ренели, что ли, совсем?!

Подскочил главред – красный, с бегающими туда-сюда глазами. Начал заискивающе оправдываться:

– Наш, наш, Игорь Саныч! Вы простите-извините, он совсем недавно у нас, он…

– Чтоб больше такого не было! – ответил тот и впихнул Сашу в объятия Рауля. – Проведите беседу!

Мужик пошел обратно, к пожару. Главный редактор зашипел. Затем выдохнул, окликнул Лену. Обернулся к Саше:

– В машину! В редакции поговорим.

Рауль орал до позднего вечера. Ходил взад-вперед по небольшому кабинету, лавируя меж столов, вскидывал руки, возмущался:

– Ну ты совсем, что ли, не думаешь?! Журналистская этика – пустой звук?! Мне потом оправдываться перед вышестоящими органами, почему у меня сотрудник туда поперся, и…

– Так вы ж не учили ничему, – процедил Саша в ответ. – Ни этике, ни фоткам. Мне откуда знать, что можно?

– Ты не перебивай! – Ноздри Рауля ширились. – Ты кого перебиваешь, малолетка?! Ты слушай и запоминай, понятно?!

Результатом взбучки стал штраф в размере четверти зарплаты. Когда главред наорался и пошел на улицу, Лена подошла к Саше, положила руки ему на плечи:

– Не бери в голову. Он сам виноват – не хер по кафешкам ездить. Считай, твое боевое крещение.

Саша уязвленно улыбался и вынашивал план мести.

Подробности пожара узнали у прессека. С десяток подростков арендовали загородный дом, чтобы справить день рождения, напились, а потом на втором этаже вспыхнул огонь. Погибли почти все – кто-то сгорел заживо, другие задохнулись от дыма. За жизнь двух человек до сих пор боролись врачи. Точных причин в МЧС не называли – то ли проводка, то ли баловство с пиротехникой, – но Саше они и не были интересны.

Перед печатью очередного выпуска