Мегаварево. Вдохновленная алкоголем антология экстремальных ужасов. - Рэйчeл Нюссбaум

- Алан? - для своих собственных ушей голос Рика казался пьяным.

- Вообще-то, Харлен.

Он стоял над Риком, глядя на него с явным отвращением.

Они привязали его к стулу, обвязав вокруг талии и крепко зафиксировав каждую конечность.

- И моя жена Нэнси. Она врач-акушер.

- Разве не было бы забавно, если бы она с самого начала ходила ко мне на прием? - спросила Нэнси.

У него навернулись слезы.

- Что вы сделали... почему?

Он, конечно, знал, хотя и не знал, что с этим делать, когда Харлен показал осколки телефона. И это был телефон не Синтии.

- У нас тоже было приложение для телефона Ханны, - сказал он. - Он был у нее в кармане, когда ты ее хоронил. И на следующий день он привел нас прямо к ней. Мы думали, что ты серийный убийца, но состояние тела...

- И следы от шин, - сказала Нэнси, и глаза ее наполнились слезами. - То, что ты пережил прошлой ночью, это то, что ты пожелал и для нас. Ждать каждую ночь звонка, который так и не раздастся, чтобы получить шанс все исправить. Мы хотели, чтобы ты тоже это почувствовал.

Синтия лежала у них за спиной. Воздух был пропитан гнилью. Гудящий звук в голове Рика имел внешний источник — черная масса кружилась в ее опустошенном чреве, почти переполняя его. Мухи снова делали ее плодовитой - личинками и яйцами.

Он зарыдал.

- Она не имела к этому никакого отношения!

Харлен проигнорировал эту вспышку эмоций.

- Владение землей не означало, что именно ты похоронил ее. Но оказалось, что у тебя есть ВПВ и ты часто отмечаешься у Тейта на своей странице в Фейсбук. Но после той ночи ты не возвращался туда несколько недель, как будто был напуган... виновен.

Рик отключил автоматическую авторизацию в своем аккаунте, когда узнал, что его местоположение открыто отображается на его страничке, но только после того, как начал ходить туда каждую субботу. После этого Харлен знал, где и когда получить у него подробности его жизни.

- Я уж постарался быть там, когда ты вернешься. Выяснить, как обстоят семейные дела.

- Вы могли бы просто привести сюда полицию! Я совершил убийство, мне бы пришел конец. Вы не должны были причинять им боль!

- Но у тебя все равно осталась бы  твоя дочь, - сказала Нэнси.

- А вдруг они однажды выпустили бы тебя и ты смог бы увидеть ее. И у нас никогда не будет своей дочери. Нет, этого недостаточно.

Они пошли на огромный риск, покрывая его. Возможно, они отнесли ее телефон на автобусную станцию или стоянку грузовиков, прежде чем уничтожить его,  правдоподобно преподнеся обман с беглянкой. Впервые Рик отвлекся от ужаса того, что они уже сделали здесь, и задумался о том, что они еще могут сделать. Он не понимал, что может быть хуже, чем знать, что Синтия и его дочь погибли из-за него.

Но у них было много времени на размышления.

- Мы месяцами ждали, пока все встанет на свои места, - сказал Харлен. - Мы знали, что в субботу у нас будет хороший шанс, но не были уверены на сто процентов.

- Как и планировали, мы похитили ее, - сказала Нэнси. - Все, что могло нас остановить, так и не произошло.

Все сложилось идеально, подумал Рик.

- У меня даже была возможность напомнить тебе о том, чтобы ты отследил ее телефон и смог найти ее здесь.

Рик вспомнил, что сказал “Алан”, когда уходил: "надеюсь, ты найдешь ее... осторожней за рулем!"

- Чего вы хотите? - крикнул он.

- Ты меня удивляешь, - сказал Харлен. - Не мог дождаться, когда станешь отцом, но ни разу не попросил увидеть свою дочь.

Улыбка Нэнси ничуть не согрела ее лицо.

- Я принесу ее.

- Она жива? - спросил Рик.

Может ли быть такое? Это казалось невозможным, но Нэнси якобы была врачом-акушером. Она должна знать, как выхаживать ребенка при преждевременных родах.

- А чего мы хотим? - продолжил Харлен. - Мы хотим, чтобы ты выпил за свою дочь.

Нэнси вернулась в сарай.

- Чуть больше двух фунтов[18].

Рик закричал.

В руках она держала большую банку. Сквозь щели просачивалось достаточно света, чтобы разглядеть внутри плод, плавающий в почти прозрачной жидкости, опалесцирующей слабым оттенком крови. Это было похоже на суррогатное чрево, но она, несомненно, была мертва.

- Рисовое вино, - сказала Нэнси. - Мы уже пару дней держим ее на солнце. Это не очень хорошо для новорожденных, но она, кажется, в порядке… сброжена.

- Мы знаем, как сильно ты сейчас хочешь выпить. Ты был в отключке пару дней.

Харлен взял со стола воронку.

Рик заорал о помощи. Пластик заполнил рот и горло, оборвав его крик. Харлен запрокинул голову Рика, а Нэнси заливала жидкость. Он рефлекторно сглотнул отвратительную едкое пойло. Жидкость для омывания лобового стекла и то была бы предпочтительнее. Он не мог ее выплюнуть или остановить ее поток, только немного разбрызгивал вокруг. Она обжигала ему горло и щипала глаза. Постепенно она стала казаться ему менее едкой, только невероятно горькой, - как вкус жизни, как вкус несбывшихся мечтаний.

Нэнси убрала бутыль после полной страданий вечности.

- Отлично. Ну вот ты и выпил за нее.

Рик кашлял и хрипел, дергаясь на стуле.

- Ну а теперь вернем ее тебе.

Они снова запрокинули его голову и зажали нос, пока он не был вынужден открыть рот. Двухфунтовый плод вошел в него ногами вперед, забивая горло мертвыми конечностями. На губах и языке он ощущался как губка. Спасительный рвотный рефлекс заставил его прокусить дочери ногу. Что-то кислое просочилось из сердцевины, более отвратительное, чем “вино". Он тоже должен быть сброжен, замаринован вместе с ней в банке в течение неисчислимых часов. Как у отца, так и у дочери, высокое содержание алкоголя в крови. С помощью перистальтики, достойной анаконды, откушенная ступня и лодыжка прошли до середины горла, перекрыв дыхательные пути. Ее безвольная верхняя часть тела, казалось, обнимала его голову, когда он задыхался.

У него было гораздо больше времени, чем он ожидал, чтобы понять, что Харлен был прав насчет того, насколько сильно у него дух захватит, когда он впервые увидит свою дочь. 

Ⓒ Choked Up by Ryan Harding, 2020

Ⓒ Игорь Шестак, перевод, 2020