Мегаварево. Вдохновленная алкоголем антология экстремальных ужасов. - Рэйчeл Нюссбaум

Джон Уэйн Комунале.

Вы знаете, на кого похож ваш голос?

Думаешь, тебе уже хватит?

Чем больше я пил, тем громче и резче становился голос Деппа, но в этом-то все и дело. Депп - это не настоящее имя, но в моей голове его голос звучит как у Джонни Деппа, так что я начал называть его именно так.

Я вообще-то не пью или, по крайней мере, не очень люблю пить, но Депп, он очень любит спиртные напитки. Это действительно единственный мост, который по-настоящему связывает нас двоих, я имею в виду выпивку, и чем больше я пью, тем дальше по мосту он заходит. Он несколько раз подходил довольно близко, но сегодня я принял решение, - я позволю ему полностью взять контроль надо мной.

Ты будешь отвечать мне, Сэмюэль?

Я знаю, что ты уже четко и ясно слышишь меня.

Обычно это работало так: я пил до тех пор, пока не был в состоянии достаточно отчетливо слышать Деппа, особо не напрягаясь. Спиртное удерживало меня от лишних вопросов, да и вообще, лучше бы я ничего не знал. Я уже жалею, что вообще знаю так много.

Впрочем, сегодня все произойдет. Сегодня Депп захватит контроль, и меня; ну, к тому времени я уже не буду иметь значения.

- Ладно, - сказал я, опустошая свой стакан. - Я готов.

Я встал с табурета, споткнулся и ухватился за стойку, чтобы не упасть. Депп каждый вечер заставлял меня пить в разных местах, и сегодня я был в баре внутри слабо заполненного боулинг-клуба, который я нашел каким-то образом подходящим для моего последнего представления.

Я толкнул стеклянную дверь, покрытую отпечатками пальцев, и сбежал по пандусу для инвалидов вместо того, чтобы спуститься по лестнице. В какой-то момент забыв, где припарковался, я повернул направо, но тут же, крутанувшись на пятках, скорректировал направление и двинулся налево.

Мне нужно было достать костюм из багажника.

Я действительно ненавидел эту чертову вещь, но после сегодняшнего вечера мне больше никогда не придется ее носить. Ну, я думаю, что технически я все еще буду носить костюм, только не буду этого осознавать, да и вообще что-либо.

Я нажал кнопку на брелоке, чтобы открыть багажник, но вместо этого случайно нажал на кнопку тревоги. Клаксон автомобиля начал реветь. Фары вспыхивали и гасли.  Я вздрогнул, ключи вылетели из моей руки, ударились о землю и скользнули под машину.

Хорошая попытка, ловкач.

Наконец достав ключи, я нажал нужные кнопки, выключив сигнализацию, а также открыв багажник.

Костюм был завернут в пластиковый пакет для продуктов. Я отодвинул его в сторону, снял рубашку и бросил ее туда. Затем расстегнул ремень, расстегнул брюки. Под действием силы тяжести они упали на землю. Я спустил свои белые облегающие трусы, наклонившись, снял их с лодыжек, а заодно стянул и носки.

Я вытащил костюм из пакета, развернул его перед собой и позволил ему мягко развеваться на прохладном ветру, одновременно наслаждаясь ощущением своей обнаженной плоти.

Костюм был сделан из человеческой кожи и наконец-то готов. Это была кожа не одного человека, а нескольких, и, по правде говоря, я понятия не имею, скольких именно.

Внутри всегда была постоянно меняющаяся влажная консистенция, которая в данный момент находилась где-то между теплым жидким пудингом и ощущением  струпа на ране, когда выходишь из душа. Он был по-прежнему твердым, но с тестообразной, полужелатинизированной прослойкой гноя в середине. Все это напоминало разбухающую начинку пирога, пробивающую отверстия в корке.

Мои ноги идеально подходили к покрывающей их коже, плотной, но нежной. Она обнимали мою плоть, как будто это был еще один слой моей собственной кожи. Моим ногам всегда требовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к слизистой выстилке, поскольку мой пот, смешиваясь с естественным разложением, создавал любопытное ощущение.

Единственный раз я был на пляже еще ребенком. Я наступил на мертвого кальмара, выброшенного на берег. Я смотрел на чаек, когда почувствовал под ногой что-то скользкое и мокрое. Я посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как тело лопнуло, словно сильно набитая колбаса, покрыв верхнюю часть моей ноги своими теплыми зловонными внутренностями, похожими на жидкие, гниющие устрицы.

Резиновый, мертвый внешний слой существа заполнил пространство между моими пальцами за мгновение до того, как липкие внутренности устремились вверх, заполняя межпальцевые промежутки. Я никогда не забуду ощущения от того, что наступил на мертвого кальмара. Влазить в костюм было все равно, что переживать этот опыт ежедневно.

Я натянул ноги на свои собственные, пытаясь представить, что надеваю гидрокостюм до того, как он полностью высохнет, не обращая внимания на липкие участки влажной мертвой дермы, прилипающие к моей коже, как болотные пиявки.

Колени костюма были покрыты татуировками, явно взятыми от двух разных людей. Выглядели они довольно интересно. Правое колено было украшено детальной и яркой бабочкой, в то время как на левом выбит большой мотылек с человеческим черепом, хитро спрятанным в его узоре. Мотылек был хорошо сделанной черно-серой татуировкой, и он сильно отличался от своего красочного двойника.

С внутренней стороны татуированная кожа была жесткой и шершавой. Я чувствовал, как углубления от линий рисунков перемещаются по моим коленям. У меня никогда не было никаких собственных татуировок. Это такой интим, которого вряд ли я когда-нибудь еще познаю.

Задняя поверхность бедер всегда была влажная. Когда я натягивал кожу на свою, у меня возникало ощущение, что я обсирался в обратном направлении. Я воспринимал это близко к сердцу, так как был особенно подвержен таким несчастным случаям из-за жесткого бухача в последнее время.

А вот задница была удобной по сравнению с остальными частями костюма. Кожа плотно прилегала, точно так же, как и ноги костюма, только без отталкивающей консистенции. Единственная влага в этой секции исходила от моего собственного пота, но в остальном две чаши плоти были гладкими и прохладными, как шелковая перекрученная резина. 

Генитальная часть костюма была гладкой, если не считать редких пятен щетины, испещренных оспинами. Две полоски кожи были сшиты вместе в самом низу между моими ногами, выступая вперед на долю дюйма, создавая иллюзию половых губ. Депп сказал мне, что он хочет, чтобы костюм демонстрировал лишь намек на складку; он сказал мне, что так ему больше нравится, а не так, как я просил.

Костюм был плотно прижат к моему члену и яйцам, но здесь не был таким уютным, как задница и