Водяной 8 - Константин Паули

Напряжение буквально витало в воздухе над пляжем. Внимание всей четвёрки было настолько сфокусировано на Михалыче, что появись я тут на бронепоезде, они бы заметили его только после сигнального свистка.

Бритые обступили его полукругом, явно готовясь к драке.

— А кто тебя спрашивает, чепушила? — хищно оскалился один из гопников, подаваясь вперёд. — Мы хотим искупаться — мы искупаемся. Срать мы хотели на ваши клоунские ленточки. Ты чего вообще развыступался, синяк вонючий? Мы будем делать, что хотим!

— Молодые люди, снова повторяю. Пляж закрыт! Прошу вас уехать, — недовольно повторила Марина.

Я поспешно выбрался из УАЗа, хлопнул дверцей и двинулся к месту, где разгорался конфликт.

— Слышь, шалава понаехавшая, тебя забыли спросить! — грубо ответил первый бритый, выпятив челюсть. — Мы будем купаться, когда и где хотим. Ты, дядя, пошёл на хрен и радуйся, что цел остался, а ты, девка, останешься здесь. Раз спасатель, будешь спасать нас от одиночества.

Он противно ухмыльнулся, а его товарищи загоготали в поддержку.

— Пошли на хрен отсюда, быдло! — взревел Михалыч, делая шаг вперёд. Бутылка в его руке качнулась, и ещё порция «Зубровки» ушла в песок.

Но второй бритый, тот, что стоял чуть сзади и молчал, резко отодвинул своего «сокомандника», шагнул вперёд и без единого слова нанёс удар. Короткий, резкий джеб, прямая рука, вложенный вес, точная траектория. Михалыч даже не успел моргнуть. Его голова дёрнулась назад, колени подогнулись, и он рухнул на песок, как подрубленное дерево, не издав ни единого стона.

Тут уже они заметили меня.

Я шёл к ним, сжав кулаки. Внутри всё кипело, но снаружи — ни эмоции. Поскольку все слова уже были сказаны до меня, я не стал ничего добавлять.

Первый бритый оскалился в презрительной усмешке и даже успел сказать что-то вроде «вали отсюда, почтальон…», но я уже был рядом.

За секунду, пока он произносил это, моя рука схватила запястье второго, того самого боксёра, который стоял в стойке с выставленными кулаками, явно собираясь вырубить и меня. Я резко дёрнул его руку на себя и вправо, его конечность не только распрямилась, но и с хрустом выскочила из сустава. Плечо встало под неестественным углом, и «боксёр» издал звук, похожий на скулёж щенка.

Лицо его покрылось крупными каплями пота. Он открыл рот, но единственное, что смог выдавить из себя, было жалобное:

— Мама…

Я зло сцапал его за нижнюю челюсть. И раз уж пошла такая пьянка и бедолаге всё равно обращаться к хирургу, я дёрнул челюсть вниз. Она заклинилась в неестественно распахнутом положении, парень захрипел, пытаясь закрыть рот, но мышцы его не слушались.

Отдавая себе отчёт, что сам он такой вывих не вправит, я просто отпихнул этого недоученного боксёра, он мешком рухнул на песок, хватаясь за лицо здоровой рукой.

Я переключился на «оратора», схватил его за ворот рубашки.

Ткань запрещала.

— Слышь, урод, да ты знаешь…

Что именно я знаю или не знаю, он опять-таки не договорил. Потому что я резко, с силой, толкнул его, аккурат между двумя другими «хулиганами», и он пролетел метра три, врезавшись в пассажирскую дверь их бордовой «десятки». Дверь прогнулась, и только чудом не разбилось стекло.

«Оратор» сполз по двери на землю, хватаясь за грудь.

— Вы двое, — я ткнул пальцем в тех, кто пока не участвовал в конфликте. По их глазам я видел, что они прекрасно осознавали перспективы стать в этой драке грушами для битья. — Забрали своих товарищей и свалили.

— А… — попытался сказать что-то третий, но я перебил, громко, жёстко, не оставляя возможности для торга:

— Свалили. Или я вас по частям в багажник засуну и отправлю по почте во все концы нашей Бескрайней.

Уговаривать их не пришлось. Они подхватили первого, помогая ему встать, но «оратор», уже пришёл в себя, навёл на меня налитые кровью глаза.

— Ты! — прохрипел он, сплёвывая кровь. — Мы тебя найдём. Ты за всё ответишь. Ты и шмара твоя.

Я не ответил. Просто нагнулся, подобрал с песка увесистый камень и не торопясь размахнулся. Я сделал это с некоторой медлительностью, давая ему время понять, что сейчас будет, и пригнуться.

Он дёрнулся в сторону, я не стал целиться в него. Камень со свистом пронёсся мимо и с грохотом разбил только что чудом устоявшее боковое стекло. Осколки посыпались на сиденье.

— Следи за языком, падаль, — всё тем же ровным тоном произнёс я. — Или я тебе его оторву.

Этого хватило. Те, кто был на ногах, мгновенно запихали в машину побитых товарищей. Двигатель взревел, колёса с пробуксовкой взрыли песок, и «десятка» умчалась прочь, оставляя за собой только клубы песчаной пыли.

Я выдохнул.

— Прости, что-то я вспылил, — сказал я, поворачиваясь к Марине. — Понимаю, ты бы их и сама могла, но ты же девушка… Неправильно это. Даже вон, Михалыч…

— Я Михалыча тоже прогоняла, — вздохнула Марина. — Хотя он уверял, что будет только бухать с видом на озеро и всё. Купание в его планы не входит.

Я подошёл к распростёртому телу Михалыча. Он уже начинал подавать признаки жизни, тихо постанывал и пытался приподнять голову.

— Подними бутылку, — сказал я Марине, кивая в сторону валяющейся на песке «Зубровки». — Там, кажется, ещё что-то осталось. Перенесу его к Печке.

Я подхватил словившего удар, но не сбежавшего Михалыча на руки, как невесту, хоть он и весил изрядно, и отнёс к беседке. Гайк успел не только построить её, но и покрасить. Свежий слой лазурно-синей краски всё ещё пах растворителем. Мы усадили нашего отважного алкоголика на лавку, и я применил магию оздоровления, насколько умел. Честно говоря, здесь Василиса справилась бы куда лучше, а моих скромных способностей хватило, чтобы привести его в чувство, сознание вернулось, а цвет лица перестал напоминать сырую глину.

— Вот гады! Ударил меня, а! — возмутился Михалыч, приходя в себя, и первым делом скосил глаза на бутылку. То, что уровень жидкости в ней заметно упал, его здорово расстроило, он даже с досады поморщился. — Но мы их прогнали? Прогнали, Вадим?

— Да, — кивнул я, усаживаясь напротив. — Я двинул пару раз тому, кто на тебя накинулся.

— Да он вообще… За счёт фактора неожиданности! — Михалыч потёр ушибленную челюсть, но в голосе его послышалась гордость. Он явно считал, что если бы не подлый удар, он бы показал этим бритым, где