Водяной 8 - Константин Паули

— Да понял я, понял, — я примирительно поднял руки. — Конечно, нужно в какой-то момент признать очевидное. Этот хмырь засёк нас на подходе, бросил машину, сгрёб барахло, если оно вообще у него было, и тихо сквозанул в направлении горизонта. Практический вопрос, ты сможешь повесить на этого «мерина» магическую метку? Чтобы, если он вернётся, не к деду, так хотя бы к тачке, ты об этом сразу узнала?

— Да, сейчас организую, — кивнула Василиса, направляясь к автомобилю. — Но учти, метка будет реагировать на движение. То есть, если наш дедушка вдруг расширит сферу своего безграничного оптимизма за пределы участка и решит сам сыграть в гонщика, то маячок мне это тоже покажет.

Для очистки совести мы просидели «в засаде» ещё пару часов. Чуда не произошло. Попрощавшись с вечно счастливым Сергеем Борисовичем, мы спустились к реке, сели в наш почтовый экспресс и покинули Супрун.

Неудача. Что ж, неудача — это тоже часть процесса.

Глава 16

Волнения на озере

Утро следующего дня выдалось тревожным. Мой день начался на берегу Камколя.

— Я сообщила тебе, потому что ты вроде как куратор водоёма… — Русалка неловко мялась, не зная, как выразить мысль. — Ты же Водяной, в конце концов!

— Всё правильно, можешь ничего не объяснять, — тихо отозвался я, глядя поверх её плеча.

Пляж, обычно безмятежный и залитый солнцем, сейчас напоминал зону отчуждения. Вдоль кромки воды бродили хмурые люди в защитных комбинезонах и респираторах. Чуть поодаль маячил глава администрации Павел Семёнович. Он то и дело бросал в нашу сторону долгие, многозначительные взгляды, а вид имел исключительно несчастный.

— Ты просто скажи мне, что случилось? — попросил я.

— Рыба из озера выбрасывается на берег. Как киты или дельфины, понимаешь? Только у нас тут пескари да краснопёрка, — мрачно доложила Марина.

— А эти, в костюмах… Санэпидслужба? — уточнил я, кивнув на людей в комбинезонах.

— Ага. Я сразу доложила Павлу Семёновичу и Василисе, а они уже вызвали бригаду, — Марина сделала широкий жест в сторону водной глади Камколя. — И теперь я в какой-то дурацкой неопределённости. Понимаю, что это вроде как не моя вина и вообще не моя сфера ответственности. Я же отвечаю за пляж, за людей. Никто ведь не утонул!

В этот момент раздался скрип тормозов. Из припарковавшейся машины выскочила Василиса. Бросив нам на ходу короткое «привет», она быстрым шагом направилась к Павлу Семёновичу, чтобы оказывать поддержку и демонстрировать нерушимое единство органов власти перед лицом опасности. Причём, что именно это была за опасность, пока не понимал никто.

— Марин, не надо оправдываться, к чему всё это? — я постарался успокоить её. — Ты совершенно права. Ты Русалка, твоя официальная должность — спасатель на пляже. Ты на полставки следишь за чистотой берега и на совершенно бесплатной основе отбиваешься от назойливых ухаживаний всей мужской половины Колдухина. С последним, кстати, я при всём желании ничего поделать не смогу.

На её лице мелькнула слабая, но искренняя улыбка:

— Да всё нормально, Вадим, так везде. Красивая девушка в купальнике, естественно, постоянно пытаются познакомиться, я уже привыкла, не переживай за меня. Вчера, правда, завалилась компашка из райцентра, весьма асоциального вида, но я их быстро построила. В конце концов, я физически сильнее любого, даже самого крупного мужчины, не говоря уже о том, что умею управлять стихией. Это, конечно, на крайний случай. Но всё равно… у меня такое чувство, будто в этой ситуации с рыбой виновата именно я.

— Рыба — не навки. И ты не Рыбнадзор, чтобы контролировать её поведение, — отрезал я.

Разговор был окончен. Я прикрыл глаза и, обратившись к своей стихийной магии, начал медленно сканировать глубины Камколя.

Я просканировал всё озеро и получил вполне закономерный результат. Вода на месте, берега в норме. Рыба, конечно, металась в панике, но её крошечных рыбьих мозгов попросту не хватало, чтобы объяснить, что именно сводит стаи с ума. Какие-либо другие магические сущности поблизости не ощущались. В самом центре водоёма, как и положено, бочка — моё убежище, на всякий, которым я так ни разу и не воспользовался.

— Некоторые рыбёшки перекушены пополам, — задумчиво произнесла Марина, разглядывая берег. — Хотя, это могло случиться уже и после выброса, бродячие собаки, к примеру, могли часть сожрать… Но большинство-то целые. А вдруг и правда какая-то бактерия? — она поёжилась — Если пляж закроют, меня ведь уволят, да? Сезон только начался. Я, конечно, могу вернуться в Анапу, там спасатели всегда нужны, или по побережью поискать… Но как же Серёжа? Он ведь только-только нормально устроился, обучение заканчивает, за сырьём следит…

Она расстроилась, голос дрогнул, и в уголках глаз блеснули слёзы. Я снова посмотрел поверх её плеча, вдалеке хмурые люди в рабочих комбинезонах что-то торопливо строчили в планшетах. Они то и дело бросали взгляды на главу администрации и участковую, перебрасываясь с ними короткими фразами.

— Отставить панику, — мягко, но твёрдо сказал я. — Марин, послушай меня. Я обещал оплатить тебе весь сезон — значит, заплачу.

— Но ты же платишь за пляж, а его могут закрыть!

— Могут, — не стал спорить я. — Но, чтобы ты понимала картину в целом, в масштабе моих проблем это совершенно несущественно. У нас тут… короче, будет этот пляж работать или не будет, свой гонорар ты получаешь в любом случае и в полном объёме. Можешь даже не забивать себе этим голову. Договорились?

Успокоив девушку, я достал телефон. Решил сработать на упреждение. Была одна причина совершенно не магического характера, сугубо прозаичная, способная устроить в озере подобный локальный апокалипсис.

— Виктор Сергеевич, приветствую, — произнёс я, как только директор кирпичного завода взял трубку.

— И тебе доброе утро, Вадим. Что-то срочное? — в его голосе промелькнуло напряжение. — Если ты насчёт роялти, то перевод запаздывает на пару дней, уж извини. Ты по этому вопросу?

— Нет. За свои финансы я не переживаю и по пустякам людей не дёргаю.

— Ничего себе пустяки! — нервно усмехнулся в трубку директор. — Чтоб я так жил! Восемь миллионов только за этот месяц.

— Пустите половину на благоустройство посёлка. Только от своего имени, — поморщился я.

Деньги и в самом деле не имели сейчас критического значения. Я привык жить скромно,