Водяной 8 - Константин Паули

— Он бы сказал, что «его надо в поликлинику сдать, на опыты», — усмехнулся я в ответ. — Видите? Печкин тоже был ярым сторонником науки. Ну а если серьёзно, я звонил Котлярову, он стоит на том, что кирпичный завод тут ни при чём. Никаких выбросов с их стороны не было.

— Ты озеро сканировал? — спросила Василиса.

— Да. Всё чисто. И правда, наверное, нужно просто дождаться результатов. Но ухо держать востро, — задумчиво произнёс я. — У нас, вообще-то, не так давно завёлся один «друг», который вполне мог наложить проклятие или выкинуть ещё какой-нибудь мрачный фокус. Кстати, Марин, — я повернулся к Русалке. — Видишь вон ту каменную печь?

— Вижу. Гайк, конечно, сильно расстроится, что пляж закрыли. Он как раз собирался жарить там шашлыки на продажу.

— Шашлыки — это прекрасно. Но ты, как лицо, ответственное за эту территорию, должна знать, эта печь ещё и капище.

Марина задумалась.

— Ладно, допустим. Теперь я в курсе, хотя могла бы и сама догадаться. Вода, Огонь, Воздух, Земля… И что мне с этой информацией делать?

— Если вдруг у печи появится какой-то посторонний человек, — ответила за меня Василиса, — и начнёт возле неё колдовать, даже не думай его останавливать. Просто сразу звони мне или Вадиму. Но лучше — мне. Всего мы тебе пока рассказать не можем, но Вадим прав, причина этого рыбьего безумия может оказаться не бактериальной и не химической.

— Ну и страсти же у вас в Колдухине кипят… Вернее, теперь уже у нас. Я ведь вроде как тоже стала частью посёлка, — пробормотала Марина.

Покачав головой, она направилась к берегу, помогать проверяющим, которые ухитрились запутать сигнальную ленту в прибрежных кустах, из-за чего весь процесс изоляции пляжа застопорился.

* * *

Вся эта суета с озером, какими бы тревожными ни были симптомы, не могла отвлечь меня от главной, нависающей над нами угрозы — от Лжедобрыни. Массовый падёж рыбы мог, конечно, оказаться совпадением, но уж слишком подозрительным оно выглядело.

Быстро раскидав накопившиеся почтовые дела, а неразобранных и не розданных конвертов и извещений за время наших поездок по дельтам Волги и посёлкам Ростовской области набралось изрядно, я прыгнул в машину и рванул в райцентр. Я решил не отступать от своего плана и действительно договориться с лабораторией.

— Это ты так сильно за поселковое озеро переживаешь? — с усмешкой спросил седой работник лаборатории, неспешно и с явным удовольствием разглядывая бутылки элитного коньяка.

— Я сам на этом озере живу и люблю поплавать по утрам. Мало ли что? Вдруг у нас там в воде какая-нибудь чума завелась?

— Чума в озёрах не водится, — авторитетно заявил эксперт, убирая презент в шкафчик. — Вероятнее всего, у вас там вспышка аэромоноза. Если подтвердится, придётся озеро спускать и чистить дно. Извини, если напугал, но приятного в этом, действительно, мало, — он сочувственно развёл руками.

— В любом случае, вы уж мне первому маякните, к чему нам, местным, готовиться. А с меня ещё коньяк.

— Обязательно уведомим. Даже не сомневайся.

* * *

На обратном пути я свернул с трассы и проехался по полям, чтобы проверить старое место силы. Прошлое капище оставалось разрушенным. И всё же меня не отпускала мысль, что кто-то действительно мог провести тёмный ритуал проклятия воды.

Хотя… Разве я, как Водяной, не должен был почувствовать чужеродное воздействие на свою родную стихию? Я же неразрывно связан с этим озером. Достаточно сильное проклятие не просто привлекло бы моё внимание, оно ударило бы по мне физически. Я бы почувствовал отравление водоёма как тяжелейшую хворь, навалилась бы слабость, подскочила температура, началась бы тошнота и раскалывающая череп головная боль.

А я был абсолютно здоров. Ничего подобного не ощущал. И моя связь с озером молчала.

Утомившись бесцельно колесить по просёлкам и полям, я, прямо в лесополосе на краю поля, открыл портал в Навь, к Руслану. Я недавно обнаружил своеобразный пространственный «баг» портала. Можно было, скажем, шагнуть в Навь от дома Ядвиги, а обратно открыть выход уже прямо в подвал моего дома. Таким образом, используя изнанку мира как промежуточный пункт, можно было экономить время и перемещаться на значительные расстояния в пределах Колдухина.

Правда, прибегал я к таким фокусам крайне редко. Открытие врат не было, как в кино, щёлкнул пальцами и свет включился в «умном доме». Процесс требовал концентрации и вытягивал энергию и из меня, и из Мегалита, заставляя напрягаться мою собственную душу.

И всё же сейчас мой УАЗ уверенно выкатился из пространственного разлома прямиком к строительному вагончику. С тех пор, как я выровнял ландшафт на этом участке берега Смородины, машина шла плавно, больше не подпрыгивая на острых угловатых каменюках с риском пробить колесо.

Заглушив мотор, я вышел наружу, привычным движением нацепив респиратор и замер, наблюдая совершенно умилительную картину. Руслан выгуливал своего… даже не знаю, как точнее выразиться — питомца? Или всё-таки приёмного ребёнка? В общем, дракона.

Ефим, как мне показалось, стал ещё крупнее. Сейчас он носился вокруг Руслана, как гигантская неуклюжая, озорная собака вокруг хозяина. Дракон подпрыгивал, кружился, а затем шутливо толкнул оборотня массивной головой. Руслан потерял равновесие и плюхнулся на пятую точку, и Ефим тут же радостно облизал ему лицо, отчего Оборотень лишь заливисто рассмеялся. Я заметил, что респиратор висит у него на шее, Руслан проводил в Нави так много времени, что, по моим наблюдениям, уже прекрасно адаптировался к местной вони.

— Привет, Вадим! — заметив меня, Руслан радостно помахал рукой.

Ефима тем временем заинтересовала машина. Он проворно подбежал к УАЗу, шумно обнюхал металл, привстав на задние лапы. Затем полез под днище, толкнул лапой колесо, в мгновение ока вскарабкался на крышу и тут же резко спрыгнул вниз, изящно смягчив падение мощным взмахом кожистых крыльев.

— Он сказал своё первое слово. «Папа»! — с нескрываемой отцовской гордостью заявил Руслан, поднимаясь на ноги.

— Прям сказал? Круто, поздравляю! — я искренне обрадовался за друга и, подойдя ближе, ободряюще похлопал его по плечу.

— Ну, не вслух, конечно. Ядвига говорила, что у драконов голосовой аппарат развивается довольно поздно, — пояснил оборотень, с нежностью следя за перемещениями Ефима. — Но я ему читаю сказки, он меня прекрасно понимает, а