Водяной 8 - Константин Паули

— Становись у банки с Воздухом, — не оборачиваясь, скомандовала Василиса. — Ты, конечно, представитель стихии Земли, но эта точка не должна пустовать.

Меня же она уверенным жестом отправила к ёмкости с Водой. Мы заняли свои места, выстроившись треугольником за пределами малого круга. Подготовка завершилась. Василиса начала.

— О, Мати Земная, владычица глубин,

Внемли гласу моему во сумрацах и хладе!

Да подвигнется земля, покоряясь воли моей,

И ископает ров сред камней, грязи и пыли.

Тихо, без поспешения, без шума и лишнего звука,

Да будет труд твой крепок, яко вечная опора.

Уплети вся стены, скрепи всяк край —

Да стоит нерушимо, яко твердейшая гора.

По мере того как звучали древние слова, вокруг Василисы начало закручиваться нечто невообразимое. Потоки энергии, ослепительно-белые, изумрудно-зелёные, багровые и сапфирово-синие, сплетались в тугие жгуты. Они пульсировали, переливались множеством оттенков, завязывались в сложные, многомерные узлы и тут же распадались, чтобы сплестись вновь. Вся эта сияющая круговерть послушно держалась, не покидая своей «орбиты», вращаясь близ Василисы.

Всё это время я напряжённо тянул силу из Мегалита. Дело шло со скрипом, ощущение было такое, словно я сижу в закрытой бочке на дне пруда и пытаюсь докричаться до того, кто беспечно отдыхает на берегу. И всё же, пока Василиса творила начальную, самую ресурсоёмкую часть ритуала, я щедро, насколько мог, вливал в неё энергию. Мой личный магический «ядерный реактор» постоянно восполнял запасы за счёт окружающей среды, оставаясь, пожалуй, самым экологичным источником магической энергии.

Когда стихли последние слова заклинания, линии уплотнённой стихийной энергии обрели свободу. Они стали вести себя более вольно, стремительно отлетали на несколько метров, касались камней и грунта, возвращались обратно, но всё равно держались в границе большого тридцатиметрового круга.

Несколько таких светящихся плетей нацелились на склон холма. Возвышенность была совсем небольшой, высотой метра в два, но для наших целей подходила идеально. Энергетические жгуты попытались с ходу ввинтиться в неподатливую породу Нави, но наткнулись на сопротивление. В отличие от остальных линий, которые продолжали свой танец вокруг Василисы, эти остались на месте, упрямо налегая на грунт. Вскоре к ним на подмогу ринулись другие потоки всех четырёх цветов.

В какой-то момент раздалось едва слышное, похожее на змеиное шипение, и магия пробила грунт. Энергия скользнула между камней, въелась в склон, заставляя грунт расступаться и перемещаться с такой лёгкостью, словно законы гравитации на него больше не действовали.

Что именно происходило в глубине склона, мы уже не видели, так как стояли на своих местах. Василиса и вовсе стояла с закрытыми глазами, судя по всему, она воспринимала происходящее исключительно через сенсорику своих энергетических линий, заменивших ей обычное зрение.

Холмик на наших глазах зашевелился словно живой, как будто внутри просыпался огромный Голем. Грунт и камни перестраивались до тех пор, пока не образовали почти вертикальную плоскость. В её центре зиял абсолютно круглый вход, эдакая нора хоббита, вот только габариты были куда внушительнее, не меньше трёх с половиной метров в диаметре.

Поверхность склона, обрамляющая новоявленный вход, на глазах начала уплотняться. Мутная, неприглядная серость навийского камня отступала, сменяясь глубокими, изумительно чистыми оттенками синего и фиолетового. Порода буквально кристаллизовалась, превращая эту часть унылого берега Смородины в нечто инопланетное и величественное.

Внутри холма, там, куда вела образовавшаяся арка, шли не менее масштабные процессы. Внезапно вершину возвышенности прорезал острый, как средневековое копьё, каменный шип. За ним вырвался ещё один, и ещё, и ещё. Целый ряд пик вырос из-под земли, выстроившись в агрессивный гребень, уходящий от входа вдаль. Первые зубцы вначале достигали метра в высоту, стоя на приличном расстоянии друг от друга, но они росли и росли, пока не вымахали в пятиметровые острия. Затем их высота пошла на спад, пока гребень окончательно не сравнялся с ландшафтом. В отличие от фиолетового фасада, эти пики отливали рубиново-алым цветом.

Сам холм тем временем покрывался правильными шестиугольными пластинами, напоминая панцирь исполинской рептилии. Степень кристаллизации была феноменальной, эти идеальные, угловатые грани казались полупрозрачными, преломляя тусклый свет изнанки мира.

— То есть, делать тайное убежище мы не планировали в принципе? — скептически заметил Руслан. Он выразительно обвёл выпученными глазами сверкающий рубинами и сапфирами архитектурный шедевр, который теперь было видно за версту.

— Ну, все претензии к дизайнеру, — я махнул в сторону Василисы, которая, не открывая глаз, продолжала руководить скрытыми процессами магии и никуда не спешила.

Ритуал продлился не меньше пятнадцати минут. Когда последняя искра энергии угасла, она без сил опустилась на камни.

Какое-то время мы с Русланом так и стояли у своих банок, не решаясь покинуть контур и не понимая, можно ли уже двигаться. Наконец, убедившись, что всё точно закончилось, я принялся за уборку. Вся атрибутика, стеклянная тара и прочие приблуды благополучно перекочевали обратно в картонную коробку.

— Ну, что, — Василиса слабо улыбнулась и, опершись на мою руку, поднялась на ноги. — Пошли подписывать акт приёмки помещения.

— Слушай, Василиса, а что это за непонятные наросты наверху? — поинтересовался я, кивнув на рубиновые пики.

— А что, непонятно? — она искренне озадачилась. — Это символизирует драконий гребень.

— Вообще-то, у Ефима такие штуки на спине не растут. Так, небольшие выступы, скорее символические. Он же дракон, а не спинозавр, в конце концов, — осторожно заметил Руслан.

Василиса лишь недовольно поморщилась:

— Ой, всё. Не придирайтесь. Пошли смотреть.

Мы шагнули под своды «пещеры». Справедливости ради, назови это пещерой при Бильбо Бэггинсе, почтенный хоббит лопнул бы от чёрной зависти. Габариты входа поражали. Конечно, это был не масштаб тоннеля метрополитена, но всё равно впечатлял своим размахом.

Заранее Василиса не обмолвилась ни словом о том, что именно собирается «ваять». Возможно, у неё просто не было чёткого плана, или она до конца не верила в успех ритуала. А может, банально хотела нас удивить. Если так, то это ей удалось на славу.

Первые шесть-семь метров мы спускались по своеобразной входной «трубе». Гладкие, словно отполированные стены переливались зелёными и синими оттенками. Сквозь полупрозрачную толщу кристаллизованного камня струился магический свет. Преодолев этот коридор, мы шагнули дальше и замерли.

Это было гигантское полусферическое помещение. Идеально круглый зал диаметром не меньше тридцати метров. От зала, подобно лучам, расходились всего шесть круглых зевов. Главный, через который мы вошли, был самым широким, остальные пять тоннелей оказались поскромнее, чуть больше двух метров в поперечнике.

Мы разбрелись по комплексу. Василиса