Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

его, наверное, ему даже дадут денег, чтобы он не наябедничал, наверное, когда Викторыч обо всем узнает, он начнет уважать Илью, наверное, Мирон тоже его зауважает, подарит ему свой ножичек, которым можно резать, можно бить…

– Ку-ку!

Илья открыл левый глаз, попытался разлепить правый, но только больнее стало.

– Ку-ку!

В дверях мелькнула и пропала голова Жени, Женечки, доброго и игривого мальчика, изуродовавшего Илье лицо.

– Ку-ку! Найди меня!

Илье захотелось найти Женю, изувечить, откусить ухо, проткнуть глаз, чтобы засранцу стало так же больно, как ему. Потом, будь у Ильи возможность, он бы то же самое проделал с его мамой и великаншей. Он их боялся, ненавидел, всем сердцем желал им мучительной смерти. Хорошо, что сердце, как и мысли, нельзя залепить скотчем.

– Ты чего, давай поиграем, а, ты же к нам приехал, чтобы волшебную коробку привезти и поиграть, да ведь, да ведь, мама мне так сказала, она у себя в кроватке, у нее сопельки и температура большая, знаешь какая, а ты чего лежишь, я хочу поиграть, поиграть я хочу, вставай уже! – захныкал Женя.

Он подошел к Илье, сел на корточки и похлопал по ноге.

– Ты зачем так лежишь, тут же холодно, простудишься, будешь как мама, ты что, хочешь как мама, чтобы сопельки?!

Илья закрыл глаз, а потом у него возникла идея, и он снова его открыл. Женя мог его спасти.

«Открой мне рот», – попытался выговорить Илья, но скотч на губах превращал слова в невнятный бубнеж.

– Чего ты говоришь такое.

Женя на корточках придвинулся к Илье. «Убери скотч, – пробубнил тот, – убери». Женя догадался, чего от него хотят. Он еще ближе пододвинулся к Илье и поковырял пальчиком скотч, попробовал оторвать, но не получилось.

– Давай я маму попрошу убрать или Соню попрошу.

Илья выпучил глаз и замотал головой. Нет, нет, только не это. Он задвигал глазным яблоком, пытаясь им, как стрелкой, указать на столик с инструментами. Если бы Женя нашел там нож или отвертку, он бы наверняка смог перерезать веревку и скотч на руках Ильи, а там бы он уже сам освободился. «Инструменты, – силился сказать Илья, – возьми инструменты!»

Но Женя ничего не понимал или не хотел понимать.

– О! – воскликнул он. – Я знаю, что надо делать.

Илья обрадовался. Он уже пожалел о том, что минуту назад мечтал избить Женю до полусмерти. Женя не так глуп, как можно подумать, и уж точно не так безумен, как его мама.

– Подожди немножко, я сейчас, – сказал Женя и выбежал из бойлерной.

Вернулся Женя минут через пять. За руку он тащил великаншу. Его ручка казалась зубочисткой по сравнению с ее ручищей.

– Соня, Сонечка, Сонюшенька, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – канючил Женя. – Мы немножко поиграем, совсем чуть-чуть, всего десять минуточек, нет, всего двадцать минуточек!

На секунду Илья представил, как великанша освобождает его от пут и разрешает поиграть с Женей на улице. Пользуясь моментом, он сбегает и больше никогда, никогда не развозит треш-боксы, потому что эти дурацкие треш-боксы покупают одни наркоманы и психи.

Но великанша взяла Илью за ногу и поволокла по полу в другую комнату. Женя запрыгал от радости, захлопал в ладоши, захихикал и принялся считать:

– Раз, два, три…

Великанша приволокла Илью в комнату с кроватью, тумбочкой и телевизором в углу, бросила у окна и прикрыла занавеской. Шесть, семь, восемь… Прежде чем отойти от него, великанша нагнулась и приложила к губам указательный палец.

– Тс-с! – произнесла она, и это был первый звук, который Илья от нее услышал за последние часы.

– Одиннадцать, шестнадцать, семнадцать… Я иду искать, кто не спрятался, я не виноват! – проорал Женя.

Илья горько усмехнулся. «Очень даже виноват, мелкий гаденыш, – подумал он. – Ты, она и она – вы все, уроды, виноваты. Ненавижу, ненавижу. Викторыч придет и вас всех грохнет, Викторыч демону башку отрубил и в аквариум бросил, он и вам отрубит».

Он услышал, как в комнату вбежал Женя. Протопал мимо, по-идиотски хихикая. Заглянул под кровать, посмотрел в тумбочке, открыл дверь в смежную комнату. Постоял, постоял, а потом шепотом спросил дуру-великаншу:

– Где он?

И снова захихикал, имбецил малолетний, и нашел Илью под занавесками.

– Теперь твоя очередь искать! – объявил Женя.

«Козлина», – ответил Илья.

– Что ты сказал?

«Козлина».

– Считай до двадцати, нет, до тридцати, нет-нет, лучше до двадцати.

«Козлина», – снова повторил Илья, и Женя снова его не понял.

Илья вспомнил, как недавно Викторыч спросил, чего он хочет. «Айфон», – ответил тогда Илья. Надо было попросить нож, газовый баллончик или пистолет, чтобы быть сильным и опасным, чтобы защищаться и нападать, чтобы никогда не оказаться связанным по рукам и ногам в плену у капризного ребенка.

Когда Женя спрятался и прокричал из своего укрытия: «Ищи меня!» – великанша поволокла Илью в сауну. Над дверью висел банный веник, пахло деревом и мятой. Илья больно стукнулся о порожек, когда его затаскивали в помещение. Откуда-то сверху, со второй полки, раздался недовольный голос Жени.

– Чего ты так быстро нашел, так нечестно! – заныл он. – Я даже не успел спрятаться, а ты уже, я так не играю, это вообще нечестно, Соня, Сонька глупая, безголовая, чего ты стоишь, убери его обратно, где он лежал!

Илью отволокли в бойлерную, оставили в углу и до самого вечера не трогали. Он заснул, проснулся, потом опять заснул и проснулся – от криков, которые раздавались на втором этаже. Мама Жени требовала, чтобы он убрал игрушки.

– Никакого мультика, пока не уберешь! – орала сумасшедшая. – Ты должен сам… – Она замолчала, чихнула и высморкалась. – Ты должен сам убрать, не смотри на Соню!

Она пригрозила выбросить всех роботов в мусорку или отдать их чужому ребенку, бедному и послушному. Женя зарыдал.

* * *

Илья не пытался освободиться. Все было бесполезно. Ему хотелось есть. Он испугался, что если его оставят так на ночь, то он умрет с голоду, а если не с голоду, то от холода, или от заражения крови, или от чего-то такого, ведь раны на лице не затянулись. В них могут попасть грязь, микробы, яйца насекомых, и тогда вредные насекомыши заполонят его организм, отравят, погубят. Илья как смог помолился, чтобы за ночь его не выжрали изнутри никакие паразиты.

Поздно вечером или ночью к нему пришел Женя. В пижаме, босиком. Включил свет. Чтобы ножки не мерзли, сел на стол с инструментами.

– Мама сказала, чтобы я с тобой больше не играл, потому что ты плохой, а когда я спросил, почему ты плохой, она сказала «потому что», разговор окончен, ты и вправду плохой?

Руки и ноги у Ильи затекли. Он попробовал пошевелить мизинцем, но не понял, удалось ему это или нет. Он не чувствовал тела, только тупую непроходящую боль, которая как будто заменила ему тело.

Илья представлял, что лежит в терморюкзаке. Свернулся внутри калачиком, ноги чуть-чуть торчат снаружи, вокруг – лес