Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

и животные, то ли плюшевые из его детства, то ли настоящие. Илья старался сделать так, чтобы лес шумел и пах лесной свежестью, но у него не получалось, фантазия тоже онемела, а животные, которых он фантазировал, выходили какими-то смазанными, грязными, неясно уродливыми. Один только олень походил на настоящего оленя, но он почему-то стоял вдалеке, как будто не решаясь приблизиться.

– Так ты и вправду плохой или как? – Женя вертел в руке саморез. – Почему ты со мной не хочешь поговорить и даже посмотреть на меня не хочешь?! – заныл он. – Почему, а?!

Мальчик бросил саморез в Илью, тот не отреагировал, поэтому Женя бросил в него пакетик с саморезами. Пакетик упал на лицо, Илья приоткрыл глаз.

– Привет! – Женя помахал Илье рукой.

Лампа светила слишком ярко. Илья повернул голову к стене, пакетик сполз со щеки и шмякнулся на пол.

– Эй, мы так не договаривались! – возмутился Женя.

О чем они не договаривались, Илья не понял, да и не хотел понимать. Он снова спрятался в своем воображаемом терморюкзаке. Снова в лесу, снова в безопасности, снова под присмотром оленя, или то был уже не олень, а лось. Илья слышал, как на поверхность терморюкзака сыплются саморезы, гвозди, гайки, болты. Слышал, но не чувствовал. Потом шум снаружи усилился, и в терморюкзак к Илье прошмыгнула змейка в новогоднем колпаке, по траве, меж камней, меж цветов, прошмыгнула к нему, встала в стойку и высунула язык, похожий на двухвостку. Сверху бухнуло, и змея испуганно дернулась.

Вслед за змеей в терморюкзак пролез кабанчик, маленький, еще совсем молоденький, но с длинными мягкими клыками, которые волочились за ним по земле, как два садовых шланга. Кабана тоже пугали падающие на терморюкзак инструменты. Илья обнял кабанчика, а змее разрешил свернуться клубком у своего живота, где тепло и уютно.

Обнявшись, приковыляли коалы, мальчик с бабочкой и девочка с бантиком, они тряслись от страха, потому что по дороге на них падали отвертки, гаечные ключи, стамески, а им не хотелось умирать неженатыми. Они примостились в ногах у Ильи и перестали дрожать.

– Не бойтесь, – сказал игрушкам Илья, – все будет…

Илья увидел сначала рога, которые раздвинули пространство терморюкзака вширь и ввысь, а потом и самого оленя, а может, то был не олень, а лось или козел, скорее все-таки козел. Его глаза, нос и рот, слившиеся в нечеткое темно-серое пятно, беспрестанно размазывались по лицу, словно по нему водили невидимой кистью. Он вошел и уселся по-турецки. Илья не видел, но знал, что на спине у него молния, как у его старой игрушки из детства, стоит ее расстегнуть, как изнутри вывалится красное.

Перед собой рогатый положил два черных треш-бокса с белыми вопросительными знаками снаружи и сюрпризами внутри.

– Волшебные коробки, – сказал рогатый. – Какую выбираешь?

– А что там?

– Товары из «ИКЕА», смешные кружки, канцтовары, мама с папой, «эйрподсы», оригинальные, а не какая-нибудь подделка.

– Мама с папой? – переспросил Илья.

– Айфоны, лавандовый и дымчато-голубой, – продолжал рогатый, – футболка от «Лакоста», ножичек, как у Мирона…

– А в какой коробке мама с папой?

– Выбирай – не ошибешься. Это ведь не просто какие-то вещи, а хорошее настроение, радость, чистый позитив, сюрприз, а когда тебе в последний раз делали сюрприз, а?

Илья посмотрел на правую коробку, на левую, вспомнил, что у него заплыл правый глаз и что ему неудобно смотреть направо, поэтому в итоге решил взять левую коробку. Левый глаз видит, левая коробка выбирается. Это знак свыше.

– А можно их взять и просто потрогать, не открывать?

– Не открывать, – ответил рогатый.

В знаки судьбы как-то не очень верилось. Илья решил сначала взвесить коробки, потрясти, может, тогда ему станет проще определиться. Он взял левую коробку, она оказалась легче легкого, как будто бы даже пустая. Илья поднес ее к уху, вдруг что услышит, но услышал он только звук расстегивающейся застежки-молнии, той, что у козла на спине.

– Эта, значит, эта, – сказал рогатый.

Он пожал плечами, или это только почудилось Илье, и правая коробка исчезла.

– Нет-нет, я же хотел только потрогать! – запротестовал Илья.

– Мало ли чего ты хотел.

Илья вглядывался в движущееся пятно на месте лица рогатого. Ему показалось, что там промелькнула зубастая улыбка, промелькнула и пропала, но острые зубы, скорее, даже клыки, как будто остались, только их размазало в разные стороны. Илья был уверен, что если коснуться лица-пятна рогатого, то непременно порежешься.

Он повертел коробку, нашел швы, медленно открыл и заглянул внутрь. Из коробки на него смотрело лицо Жени. Оно было где-то далеко в коробке, за несколько метров от Ильи, но постепенно приближалось, становилось больше и четче. Илья посмотрел на рогатого:

– Это не то, это не то!

– Верни голову, – сказал рогатый, после чего заорал, причем ор его становился все громче и громче: – Цок-цок! Цо-ок-цо-ок! Цо-о-ок-цо-о-о-о-о-ок!

Он резко отвернулся от Ильи. Молния на его спине расстегнулась, и оттуда полезло красное, мягкое, блестящее, постепенно заполняя собой терморюкзак. Примерно такое же красное лезло из его мягкой игрушки-оленя, который трансформировался в подушку, только у него оно не воняло тухлятиной и не блестело. Внутренности рогатого растекались по терморюкзаку, чтобы поглотить Илью, завонять его, заподушить.

Илья хотел что-то сказать, что-то спросить, но почувствовал, как его губы стянуло скотчем. Он хотел отбросить в сторону коробку с Жениным лицом, но руки его оказались связаны. Терморюкзак заполнила красная мякоть рогатого, а из треш-бокса на Илью наплывало лицо Жени, злого мальчика, сына злой женщины, которая без всякой на то причины сделала ему больно, а потом украла, связала и спрятала его, чтобы никто не узнал, что она злая и безумная. Лицо Жени, светлые брови, глаза голубые, бледная кожа, болячка на губе. Лицо выпрыгнуло из коробки, Илья вздрогнул и открыл глаз, снова оказавшись в бойлерной, где сушились вещи, а на полу валялись инструменты, которые Женя бросал в спящего маминого пленника. Точнее, не Илья открыл глаз, а Женя открыл его своими пальчиками с грязными ногтями, заглянул в глаз и улыбнулся шкодливой улыбкой.

– Смотри, что я нашел, – сказал Женя, поднеся к лицу Ильи газовую зажигалку с длинным хоботком.

Клик-клик.

Женя нажал на кнопку, и из хоботка вырвался огонечек. Женя поднес его близко-близко к Илье, отчего тот почувствовал тепло на лице. Казалось, еще немного, и его ресницы загорятся. Илья отвернулся, зажмурился, замычал, он был уверен, что его сейчас подожгут – случайно или специально, но точно не понарошку.

Клик. Женя выронил зажигалку.

– Ой! – пискнул он.

Женя резко выпрямился, сделал пару шажков в сторону и прижал руки к груди. Женя издал отрывистый звук – то ли стон, то ли всхлип – и завалился на пол. Илья посмотрел на мальчика. Поначалу он испытал облегчение от того, что его не сожгут, но вскоре ему стало страшно.

Женю затрясло,