Водяной 8 - Константин Паули

экран. — Можно не сомневаться, этот «дымный» это и есть тот самый тип, что подстроил побег из «Сорока сороков». И с ненулевой вероятностью это Лжедобрыня. Габариты его и слишком уж удачно он всплыл сразу после того, как мы пытались зажать его в Супруне.

— И судя по тому, с какой наглостью он шастает между мирами, ты можешь оказаться прав, — мрачно отозвалась Василиса. — Так что по второму? Упырь?

— Не уверен, с ходу не разберёшь. Но это точно не тот Упырь, которого мы… ну, ты поняла.

— Поняла. А кто тогда? Кто-то из твоего прошлого? Из прошлых жизней? Может, какая мелкая знаменитость? — не унималась она.

— Не знаю. Минут десять уже кручу картинку в голове, но ничего не складывается. Василиса, мне нужно, чтобы ты снова применила ту магию. Утреннюю. Нечуй-ветер. Я тогда за пару секунд вспомнил нужный номер, и сейчас точно соображу.

Она медленно, но категорично покачала головой:

— Ты меня совсем не слушал, Вадим. Нечуй-ветер нельзя применять по поводу и без. По-хорошему, перерыв должен быть не меньше месяца. Ну, хотя бы три недели.

— Риск оправдан. Давай попробуем. Я чувствую, что у нас в руках ниточка к крепкому подозреваемому. Если поймём, кто этот второй в костюме, будем знать, где его искать. А вдруг они и есть похитители?

— Нет. Это не риск, Вадим, это самоубийство. У тебя начнётся распад личности. Ты просто перестанешь отличать реальность от собственных фантазий, воспоминаний и обрывков чужих мыслей. Заработаешь магическую шизофрению, — отрезала она. — Но то, что у нас есть зацепка — это хорошо. Никогда не думала, что произнесу это вслух, но… нам нужна помощь. Нам нужно собрать всех!

— Кого это «всех»? — нахмурился Руслан.

— Ну, как? Ядвига, Леший, Кикимора, Домовой. Впрочем, Кузю я уже напрягла. Он сейчас носится по домам как ошпаренный. Ищет.

И словно по команде, упомянутый Кузьма материализовался в зеркале прихожей. Вид у домового был и правда запыхавшийся. Он на секунду замер по ту сторону амальгамы, а затем шагнул прямо сквозь стеклянную гладь в комнату. Глядя на Василису, он виновато развёл руками, мол, пусто, ни следа.

Я на него почти не смотрел, мысленно пытаясь связаться и пообщаться с Мегалитом. Удивительное дело, по какой-то причине Мегалит не засёк абсолютно никакого прорыва. Но видеозапись с камер — штука упрямая, и она нам показывала, что вторжение всё-таки было.

Вытащив телефон, я набрал номер ведьмы:

— Ядвига Дорофеевна, у нас ЧП. Пропала Русалка Марина.

— И тебе не хворать, соколик, — проскрипела трубка. — И чем пожилая дама может подсобить таким молодым да красивым? Может, девка просто уплыла куда? Путешествует. У их брата по весне такое сплошь и рядом.

— Она замужем, а на дворе давно не весна. Она просто исчезла. На берегу остались вещи и телефон. Нам нужна Ваша помощь. Сейчас нам нужна любая помощь. Сможете приехать?

— Ох, совсем ты меня не бережёшь, Вадим… — картинно вздохнула Ядвига. — Ладно, раз дело труба, сейчас дёрну Мишку с его сада. Тамарку тоже звать?

— Конечно! Берите с собой или пусть добирается своим ходом. Сейчас пол посёлка прочёсывает местность, и нам тоже надо действовать. К тому же, в отличие от остальных, мы-то прекрасно понимаем, что Русалка не утонула.

— Всё, хватит бухтеть. Выдвигаемся с ветерком. Куда править? В опорник?

— Нет. Ко мне домой.

— Добро. Встречай гостей, только ступу свою прогрею. Давно уж хотела поглядеть на твою хатку бобра.

Глава 21

Сокрытое

Василиса напоминала диспетчера в кризисном центре. Она непрерывно висела на телефоне, жонглируя задачами и раздавая указания, то Гайку, то Павлу Семёновичу, то Виктору и его группе. Радиус поисков всё время расширялся: озеро и береговая линия, мост к заводу, окрестности старого кладбища, раскинувшиеся за посёлком поля. Хуже всего было то, что ни поисковики, ни мы сами толком не понимали, что именно нужно искать.

— Я тут дубину-самобой прихватил, — похвастался Руслан, воспользовавшись короткой паузой. Пока мы ломали головы, он успел смотаться в Навь через открытый мной портал, чтобы проверить Ефима, и вернулся во всеоружии.

Мы с Василисой лишь кивнули, не разделив его радости. Когда совершенно не представляешь, с чем столкнулся, трудно понять, что тебе понадобится в решении проблемы, заколдованная дубина, сложный ритуал, древнее заклинание или пара десятков тонн воды.

Постепенно в доме начали собираться остальные члены нашей разношёрстной «общины».

— Я вообще против этой девки, — заявила Тамара прямо с порога, заполняя пространство шлейфом дорогого парфюма. — На кой-чёрт нам вообще сдалась эта Русалка? Вертихвостки они все, не раз у меня поклонников уводили!

— У Марины есть муж, а у тебя его нет. Кого она у тебя уведёт? — осадил её я. — И вообще, давай-ка я напомню тебе один крошечный, но очень занимательный факт твоей биографии.

— Какой ещё факт? Опять про мои деньги? Я их сама заработала! Ну, может, ты чуточку где-то и подсобил, но не более того! Я сейчас успешная бизнес-леди. Каждый сам кузнец своего счастья, а бедность — это результат лишь осознанного выбора, банальной лени и нежелания брать жизнь в свои руки!

— А где ты тут бедность видишь, бизнес-леди? — задал встречный вопрос я, чудом удержавшись от пары крепких оскорбительных эпитетов. — И речь сейчас вообще не про деньги. Когда одна бедненькая, несчастненькая Кикимора застряла в Нави, мы все носом землю рыли. Рвали себе… сама понимаешь, что, лишь бы тебя оттуда вытащить. Много ты знаешь случаев, когда кого-то живым вытаскивали из Нави? То-то же. Ты по уши в неоплатном долгу перед всем нашим колдухинским сообществом двоедушников. Так что не вздумай сейчас воротить нос и строить из себя потомственную графиню. Мы все из одного болота вылезли.

— Я в болотах не жил, — тихо вставил Руслан.

— Жить в секте посреди заброшенного завода, сбежав из рехаба, это то же самое болото, только метафорическое, — ответил ему я и снова повернулся к Тамаре. — Суть в том, что у нас серьёзные проблемы. Вокруг Колдухина кружит могущественный колдун, и он привёл к нам…

Тут я задумался. Мысль забуксовала, когда мой взгляд снова упал на экран ноутбука. Я в который раз попытался вытащить из памяти лицо этого странного человека в костюме.

— Скажи-ка, Тамара, — я прервал собственную гневную отповедь,