Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

просачиваться в краски. Он стоял и смотрел, как тьма захватывает поле. Пишущая машинка тарахтела. Он чувствовал себя абсолютно ненужным, неуместным. Завтра надо будет купить в Кэмсайде несколько книг. Им овладело беспокойство, к которому примешивалась легкая обида.

– Я в паб, побуду там недолго, – крикнул он.

Пишущая машинка звякнула – раз, потом еще раз.

Паб был окружен джипами, спортивными машинами, пестрыми фургонами. Толпы молодых людей теснились за столами, расселись на табуретах и на полу; они перекрикивали друг друга, смеялись, сворачивали сигареты. Один показывал товарищам альбом с набросками, но Тони не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы сказать, что он тоже художник. Несколько посетителей постарше упрямо играли в дартс, остальные собрались вокруг Тони у барной стойки. Он болтал с ними о погоде и сельской местности, слушал разговоры о ценах на зерно. Надеялся, что появится возможность спросить о крике.

Тони уже допивал вторую пинту, когда бармен спросил:

– Вы из новеньких, да?

– Верно. – Повинуясь внезапному порыву, он сказал достаточно громко, чтобы услышали все вокруг: – Поселились в коттедже через поле от Тропы пахаря.

Мужчина не спешил обслуживать кого-то еще. Никто не ахнул, не отшатнулся от Тони. Что ж, это обнадеживало.

– И вам нравится? – спросил бармен.

– Очень. Но есть одна странность. – Итак, он дождался своего шанса. – Мы все время слышим, как кто-то кричит на другом конце поля.

И даже тогда в зале не стало тихо. Однако он как будто нарушил некое табу; люди понемногу отстранились, и кое-кто возмущенно нахмурился. Три женщины неожиданно отделились от разных групп в баре и куда-то ушли, словно Тони угрожал затеять драку.

– Видать, зверь в капкан попал, – сказал бармен.

– Наверное. – Тони видел, что собеседник и сам в эту версию не верит.

Бармен взглянул ему прямо в глаза.

– А это же вы вчера пришли сюда с девушкой?

– Она осталась в коттедже.

Все, кто находился поблизости, уставились на Тони. Любой, кому он отвечал таким же прямым взглядом, отворачивался.

– Вы бы проверили, все ли у нее в порядке, – пробормотал бармен и поспешил наполнить кружки, над которыми взвилась пышная пена. Тони залпом допил пиво и, проклиная свое воображение, чуть ли не бегом отправился к машине.

Над освещенным участком скользящего впереди асфальта вспыхивали мотыльки; кролик застыл, потом прыгнул. Деревья вырывались из темноты, чтобы тотчас же вновь оказаться в лапах ночи. Свет выбелил листву, несущиеся мимо туннели стволов казались бледными, словно выросли под землей. Бескрайняя ночь была тиха. Он не слышал ничего, кроме шума мотора. Над холмами повисли огромные тусклые облака, серые, словно камни.

Он увидел Ди, когда спешил по дорожке. На занавеске виднелся ее силуэт: голова, прислоненная к спинке дивана. Тони пошарил на крыльце в поисках спрятанного ключа. Ее веки были сомкнуты, рот приоткрыт. Машинописный текст лежал у ног.

Она моргнула, улыбнулась ему. Тони понял, что оба действия потребовали усилий: ее глаза покраснели, она выглядела подавленной – как обычно, когда заканчивала книгу.

– Взгляни и скажи, что ты думаешь, – сказала она, протягивая ему пачку страниц.

Тони показалось, что под маской профессионального безразличия главу ему протягивает застенчивая юная девушка.

Выбравшись из леса, дриады увидели расположенный на другой стороне поля коттедж. Он стоял, окруженный мягкими вечерними сумерками, умиротворяющий, как закат. Они почувствовали, что безмятежность наполняет его деревянные части: не зеленая безмятежность, но тепло, тишина, постоянство. Приблизившись, они увидели живущую в коттедже пожилую пару. Эта пара много трудилась, чтобы обрести покой; и вот наконец-то они его достигли. Тони понял, что это он сам и Ди. Одна за другой дриады с удовольствием вошли в темную древесину потолочных балок и дверей.

Он ощутил странное смущение. Когда сумел взглянуть на нее, смог проговорить лишь одно:

– Да, хорошо. У тебя получилось.

– Славно, – ответила Ди. – Я рада.

Теперь ее улыбка была умиротворенной.

Когда они поднимались по лестнице, она заметила:

– Если у нас будут дети, они тоже смогут мне помогать. Будут критиками.

Ди надеялась, что книга позволит им завести детей.

– Да, точно, – сказал Тони.

Его разбудил крик. На мгновение Тони подумал, что ему пригрезилось или он сам кричал во сне. Но последние отголоски эха все еще метались в холмах. Какими бы слабыми ни были эти звуки, он чувствовал, что они выражали невыносимый ужас и отчаяние.

Он лежал, щурясь от яркого солнечного света. Стены, выкрашенные белой краской, сияли. Ди не проснулась, и Тони был этому рад. Крик пульсировал в мозгу. Сегодня надо выяснить, в чем дело.

После завтрака он сказал Ди, что собирается в Кэмсайд. Завершив книгу, она все еще выглядела угрюмой и совершенно опустошенной. Жена не предложила составить ему компанию. Она стояла у садовой стены и глядела ему вслед, ослепленная ярким солнцем.

– Осторожнее за рулем, – крикнула вслед.

Заросли деревьев в конце тропинки задрожали. Кто-то прятался за стволами? Тони хмуро посмотрел на Ди.

– Ты не заметила… – Ему не хотелось пугать ее без веских оснований. – …ничего странного? Необычного?

– В смысле? – И пока он раздумывал, стоит ли ей рассказать, Ди прибавила: – Мне нравится это место. Не надо его портить.

Он вернулся к ней.

– Что ты будешь делать, пока меня нет дома?

– Просто посижу в коттедже. Хочу перечитать книгу. А почему ты говоришь шепотом?

Он улыбнулся ей в ответ и покачал головой. Ощущение, что за ними кто-то наблюдает, исчезло, хотя деревья в роще все еще дрожали.

По голубому небу плыли пушистые, серебристо-белые облака. Дорога до Кэмсайда занимала пятнадцать минут и напоминала медленные американские горки среди холмов, укрытых лоскутными одеялами из разных оттенков зелени. На свежевспаханном поле у дороги был отчетливо виден каждый молодой росток; деревья над шоссе то соприкасались кронами, то вновь расступались.

Кэмсайд был полностью выдержан в цветах ржавчины и песка; такой же камень обрамлял широкие окна библиотеки, разделенные средниками на части, в которых множились отражения. Сады утопали в цветах. Под мостом текла речушка; блики солнечного света неутомимо плясали среди гальки, на струящейся воде. Тони припарковался возле паба под названием «Пшеничный сноп» и вернулся пешком. Рядом с библиотекой стояло странное приземистое здание из янтарного камня, прямоугольное, с множеством узких окошек, придававших ему сходство с жаровней-гридлем, чью вентиляционную решетку застеклили; над дверью висела новая пластиковая табличка с надписью «Кэмсайд Обсервер». Архивы газет могут быть полезными. Он вошел.

За низким белым скандинавским столом сидела девушка; малиновый абажур ее настольной лампы напоминал колокол, безмолвно звеневший среди белых стен и янтарных подоконников.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Надеюсь, что да. Я, э-э, изучаю одну достопримечательность, расположенную неподалеку –