Инопланетные ужасы - Тим Каррэн

Он не знал, услышали ли это. Но если услышали, то Орхейн узнает, что он действует без страха и колебаний. Психологическая война, не более того.

Как и его старший помощник, Иган направлялся к вспомогательному управлению и сфере нейроплекса. Там он вернет себе корабль. Если он успеет вовремя, у него есть план, который даже вампиры не угадают. Очень опасный, но необходимый план.

Плывя в невесомости, он отталкивал дрейфующие предметы. По счастливой случайности, один из них был его колом. Он схватил его и закрепил на гравитационном поясе скафандра.

Трап.

Он неуклюже поднимался в скафандре, стукаясь, пока не добрался до следующей палубы. Когда он появился, он увидел движение в мигающем багровом свете аварийных огней. Оно было быстрым, скрытным, что-то змеевидное и мертвенно-черное сочилось, как призрак из разбитой башни дома с привидениями. Оно было там и тут же исчезло.

Хотя страх грыз его живот, Иган не позволял ему взять верх. Было важно, чтобы он владел им, а не наоборот. Ты заманиваешь меня? Что ж, давай встретимся на поле боя. Он осторожно двинулся по коридору, мигающий свет отражался от его шлема, как огонь.

Проявив вновь обретенную грацию в скафандре, он отследил форму до единственного места, куда она могла направиться: лазарет.

Ну что ж.

Дверь открылась и закрылась за ним. Там было темно, удушающая тьма поглощала его, как мышь, скользящую в глотку змеи. Фонари шлема обшаривали комнату, заставляя длинноногие тени прыгать по стенам, как чудовищные жабы. Капли пота катились по лицу, маслянистый запах страха сочился из пор, он впитывал все так, как Ван Хельсинг должен был впитывать склепы замка Дракулы - ряды меданализаторов, стерильные инструментальные ящики, стальной шкаф с лекарствами, хирургический дрон, свисающий с потолка, как черный десятиногий паук, и, да, шкаф с кровью, дверь которого все еще была изуродована тем, как Вайзе-нечто вырвала ее с почти сверхъестественной силой. Весь гемо-синтезатор теперь исчез. То, что не выпила Вайзе-нечто, допили другие существа.

Пиявки, - подумал Иган. - Всего лишь отвратительные пиявки.

В невесомости лазарет был похож на брюхо затонувшего корабля. Но вместо гниющих вещей и ила плавали пластиковые стаканчики, хирургические инструменты, воздушные гиподермы и стерильные бинты, банки и ватные шарики, а дрейфующие простыни с кроватей превратились в жуткие призрачные формы.

В глубине сознания нарастал гулкий шум, который сначала напоминал далекий старомодный самолет. Но когда он нарастал, Иган понял, что это не его воображение и не звук корабля, а значит, это один из них пытается проникнуть в его голову. Этот насекомый гул был голосом. Инопланетным голосом.

Он почувствовал, как его воля слабеет.

Внутренности налились жаром.

Борись с этим! Борись! - сказал он себе.

Теперь среди плавающих предметов он увидел нечто, похожее на огромных летучих мышей, машущих в его сторону. Безволосые, зародышеобразные твари с присасывающимися ртами. Их глаза горели, будто их наполнили соленой водой. Гул в голове обрел форму, стал материальным в его сознании. Это был бунт облизывающих розовых языков, слизывающих его мысли и лакающих стены его сознания. У него возникло совершенно безумное и саморазрушительное желание снять шлем, чтобы летучие мыши, кружащие вокруг него, как мотыльки вокруг лампы, могли присосаться к его горлу.

Он услышал, как его голос издал стон - звук агонии и звук наслаждения.

Он не позволит этому.

Направив пульсар дрожащей рукой, он нажал на спуск.

Одна из летучих мышей разлетелась, вспыхнув огненной массой, рухнувшей на палубу, как горящий метеорит. Это было чисто субъективно, и он это знал: не было ни кислорода для огня, ни гравитации.

Теперь его шлем наполнился шепотом голосов Пак и Вайзе, предлагающих ему соблазнительные, запретные извращения и непристойности, если только он согласится.

Летучие мыши исчезли, и он увидел форму, парящую в десяти футах, как призрак. Это был Дал, но Дал, вылепленный из фарфорово-белой плоти, его глаза были огромными и блестяще-черными, его рот напоминал присоску пиявки, пульсируя, открываясь и закрываясь.

Это должно было его напугать, и это напугало. Но не настолько, чтобы он не выстрелил из пульсара в эту реальность или ее отсутствие. Синий луч оружия разрезал Дала пополам, как лезвие гильотины, и он закричал, как ведьма на костре. Грязный свет и ленты извивающейся разумной плазмы вытекли из него, превратившись в щупальца, тянущиеся к Игану. А затем его труп, казалось, вывернулся наизнанку, и из него хлынул черный студень в виде жидкой протоплазматической массы.

Иган снова нажал на спуск пульсара, но пластиковая бутылка ударилась о его щиток, а затем простыня с одной из кроватей метнулась в его сторону от движения сущности.

Он все равно выстрелил, синий карандашный луч света прожег путь сквозь обломки и испарил псевдопод инопланетянина.

Но к тому времени оно было на нем.

Он закричал в шлеме, когда выронил пульсар, и тот выскользнул из его руки. Существо раскрылось, как черная орхидея, и он увидел, как его черные внутренности извергли розовую эктоплазматическую массу, извивающуюся и раздутую форму сосательных трубок и трехпалых когтей, оставляющих царапины на его шлеме.

Я вижу его! Я действительно вижу его! - закричал в его сознании восторженный голос. - Вот оно... вот как оно выглядит на самом деле! Вот такова природа нашего зверя...

Но удовлетворения от откровения было мало, потому что существо поглотило его, обвивая, как паук обвивает муху паутиной. Покрывая его сетчатой, вязкой массой, ползущей по скафандру, ища вход, извиваясь и скользя, ненасытный живой голод, которому нельзя отказать. Оно сжимало его, как питон, обрушивая на него свою чудовищную силу, пытаясь выдавить его из скафандра, как зубную пасту из тюбика. Скафандр начал перегреваться, когда его системы одна за другой выходили из строя. Предупреждения о неизбежной катастрофической поломке появлялись внутри смотрового щитка.

Иган хотел бороться, но это было бессмысленно. Его конечности были прижаты к телу, словно он был закован в стальную клетку. Пульсирующие голодные рты существа присасывались к его шлему, оставляя грязные разводы и ленты слизи. Он очень хорошо знал, что они выделяют пищеварительные ферменты, которые проедят скафандр и обнажат его.

Каждый дюйм скафандра подвергался атаке. Это было похоже на погружение в бассейн с прожорливыми пираньями.

У него остались считаные секунды.

Это была смерть, и от нее не было спасения. Будучи прагматиком, он обмяк в скафандре. Страх сменился принятием, а ужас - неизбежностью. Да, он умрет сейчас, но он