Инопланетные ужасы - Тим Каррэн

щупальца актинии. На концах каждой из них были слюнявые, источающие слизь рты, жаждущие высосать его досуха. У него было три сегментированных конечности, бившихся в вакууме, трехпалые когти, смертоносные.

Когда пот лился с него, а моча стекала по ноге, он схватил лампу, включил ее и направил широкий луч на инопланетянина.

Смотровая пластина его шлема мгновенно затемнилась, чтобы защитить глаза от взрыва ослепительного света. В темных глубинах его разума он услышал крик Пак, полный агонии, и инопланетянин издал визгливый, трескучий звук, взорвавшийся белым жаром. Чудовищный извивающийся мешок в пяти футах от него из розового стал стально-серым, сморщиваясь и плавясь, его вытянутые питательные трубки увядали, как тропические цветы от арктического ветра. Он сложился сам в себя. Он вытянулся. Он стал сферой пузырящейся, тающей ткани, которая раскололась, пытаясь выделить защитную оболочку студня, превратившуюся в пар, когда существо треснуло, отслаиваясь и фрагментируясь. Оно стало огромным, раздутым, опухшим овоидом, как гигантское яйцо, из которого вытекал желток... а затем оно взорвалось, как стручок.

Сила взрыва отбросила Орхейна к стене. Он отскочил от нее и был выброшен в вакуум, проплывая сквозь взвешенную бурю останков существа - студень и ленты ткани, капли жидкости и альбуминоподобные выделения - а затем он оказался у двери и прошел сквозь нее.

С лампой в руке, наполненный новой уверенностью, он двинулся по коридору и поднялся по трапу на следующую палубу. Когда он вышел, он увидел вдалеке вспышку синего света.

Только пульсар мог дать такой яркий кобальтовый свет.

Лазарет.

Он добрался до двери и увидел одно из существ, пульсирующую розовую массу. Он направил на нее свет, и она умерла, как Пак-нечто, почернев и разваливаясь, наконец взорвавшись в клубящейся буре слизи.

Иган парил там в скафандре.

- Свет, - сказал он. - УФ-свет... хорошая мысль.

Вместе они двинулись к двери. И пока они шли, Иган, задыхаясь, рассказал ему свой план.

25

В сфере нейроплекса они отменили программу, которую, без сомнения, ввел Дал-нечто, останавливая одну систему за другой. Мозгом корабля был нейроплекс. Он управлял "Таурусом", как вегетативная нервная система управляет телом человека. Экипаж был здесь только для контроля систем. Как только он был снова активирован, он взял управление на себя, запустил искусственную гравитацию и жизнеобеспечение. Через пятнадцать минут корабль снова был опрессован.

Иган использовал свои личные коды, чтобы обойти протоколы безопасности нейроплекса и проложил новый курс.

- Теперь они придут за нами, - сказал он. - И это именно то, чего мы хотим. Торопитесь. У нас мало времени.

Все еще в скафандрах, они поднялись по трапам на самую верхнюю палубу корабля: обзорную палубу. Она располагалась над мостиком в огромном куполе: широкое, просторное место, где члены экипажа могли побыть наедине и посмотреть на звезды, уйти от периферийных устройств и интерфейсов и постоянного гула двигателей.

Орхейну не очень нравился план Игана; но он имел смысл. Он был опасен и даже безрассуден. Батарея УФ-лампы была на 50%, и он знал, что этого будет недостаточно, чтобы уничтожить остальных.

И как сказал Иган:

- Мы должны бояться не только членов экипажа, которых захватили инопланетяне, но и тех, которые породили с тех пор.

В конце концов, было две Вайзе. Оригинал и дубликат.

Пока страх грыз Орхейна острыми зубками, это началось. Они были снаружи люка обзорной палубы, царапаясь, пытаясь найти вход, выкрикивая не только мертвыми голосами Крегана, Хакстепа и Цумады, но и Пак и Дала.

- Не слушайте их, - предупредил Орхейн. - Они хотят, чтобы вы впустили их. Но они должны прийти к нам. Нам нужно, чтобы они были здесь все сразу.

Теперь они выли и вопили, кричали с маниакальным исступлением и голодом. Они яростно били в дверь. Это был не защитный люк; он не был рассчитан на такую атаку. Он уже стонал от усталости металла, на его поверхности появлялись вмятины.

- Приготовься, - сказал Иган.

Орхейн присоединился к нему по другую сторону комнаты, когда дверь рухнула, и существа вошли на обзорную палубу. Никто из них ничего не делал. Они просто ждали, пока те приблизятся и отойдут от двери, чтобы они не могли сбежать.

Ходячие мертвецы приближались в бушующем, стонущем штормовом ветре космической пыли, обломков и струй мерцающего желто-зеленого тумана, заполнившего комнату кружащимся ураганом. Их униформы были рваными саванами, развевающимися вокруг них лентами и лохмотьями. Они крались вперед с вытянутыми руками, которые были белыми хватающими когтями. Оскаленные красные рты были полны серых клыков. Черно-красные глаза глядели с бледных лиц, светясь, как ртутные лампы. До самого конца инопланетяне были теми ужасными призраками и мертвецами, которые рождаются в полных ужаса катакомбах человеческого разума.

- Держись, - сказал Иган.

Вампиры распространились, ходячий аппетит, который невозможно утолить. Они высосут каждого человека досуха, будут плавать в лагунах их крови, питаться темными, богатыми, красными реками гемоглобина.

Когда они оказались в центре комнаты, Иган нажал кнопку, и купол стал прозрачным, защитные жалюзи отодвинулись, открыв глубины космоса. Только там не было звезд, не было созвездий, не было черной бесконечной бездны.

Нет, там было только солнце.

Огромное пылающее красно-оранжевое око Омикрон Кита-4, красный гигант, достигший последней стадии звездной эволюции. Бушующая топка из водорода и сплавленного гелия, выбрасывающая столбы радиоактивного газа и сверхгорячей плазмы. Она заполнила обзорную палубу мерцающим свечением цвета крови, и с отведенным куполом она залила комнату высокоинтенсивным UVC-излучением, в сто раз более смертоносным, чем стерилизующая лампа Пак.

Эффект был мгновенным.

Вампиры попали в его обжигающие лучи. Насыщение радиацией пригвоздило их к палубе, как насекомых, пронзенных горячими иглами. Фотоны UVC ионизировали их на субатомном уровне, электроны отрывались от атомов, нарушая химические связи. По сути, сама структура инопланетян была разрушена.

Вампиры бились в конвульсиях и влажно шлепались о палубу, разрываясь с дугами электрической энергии и шипящими облаками фосфоресцирующего газа. Они изливали шипящие реки черного студня, когда их розовая сосательная анатомия обнажалась и сжигалась. Они кричали. Они ревели. Они визжали, гудели и трещали, разлагаясь, чернея, истекая серой жижей и ядовитыми облаками пара и дыма. Один за другим они вспыхивали, выбрасывая фонтаны искр и обгоревших останков, охваченные горячим синим пламенем, сжигавшим их в хлопья пепла.

И затем все было кончено.

Орхейн выругался под нос и упал на пол, задыхаясь, голова кружилась.

Иган подошел к тлеющей куче пепла, которая была Хакстепом, пнул ее, развеивая обугленные остатки.

- Теперь, в этот день, мистер, мы воссоединяемся с нашими предками, которые сражались с этими монстрами в склепах и