Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

мужчина в алом наряде, начал подкрадываться к ним. Они ничего не слышали! «Вор! Вор!» – закричал я и заплакал. «Нет, милый, это Санта-Клаус, – сказала мама и поспешила выключить телевизор. – Он всегда вылезает из дымохода».

Возможно, если бы она сказала «проникает через дымоход», а не «вылезает»… Несколько месяцев после этого и неделями в преддверии не одного грядущего Рождества я лежал без сна, со страхом прислушиваясь к каждому шороху в камине, не сомневаясь, что стоит заснуть, как ко мне подкрадется толстый ухмыляющийся тип. Мама всегда говорила, что подарки, которые появлялись в изножье моей кровати, оставлял Санта-Клаус, но теперь у таинственного посетителя было лицо и огромное тело, которое он втискивал во тьму дымохода, полного сажи. Когда я слышал, как там внутри свистит ветер, мне едва удавалось сдержать крик.

Разумеется, в конце концов я заподозрил, что никакого Санта-Клауса не существует: как же ему удавалось пробираться в отцовский магазин за моими подарками? Я уверился, что это все выдумки для детей, хотя был слишком смущен, чтобы расспрашивать родителей или друзей. Так или иначе, я не хотел верить в существование этого молчаливого деда, притаившегося в дымоходе; и к тому моменту действительно считал, что его нет. Только вот нечто крупное тихо копошилось за каминным экраном.

А потом оно замерло. Я уставился на проволочную сетку, чуть ли не ожидая увидеть, как из очага высовывается плоская бледная физиономия. Не увидел ничего, кроме тьмы за преградой. В саду орали коты, по дороге проехал яркий фургон с мороженым. Через некоторое время я собрался с силами и отодвинул каминный экран.

Теперь я был выше камина. Но пришлось наклониться и заглянуть в темную, покрытую сажей глотку – она нависла надо мной, эта грозная тьма, в которой притаилось нечто громадное, готовое броситься в атаку, разинув алую пасть, полную сверкающих зубов. Когда я, чуть дрожа, пригляделся и попытался убедить себя, что существо, которое я услышал, улетело или убежало в свою нору, из тьмы посыпалась сажа, и раздался звук, свидетельствующий о том, что туша, втиснутая в закопченный туннель, аккуратно устраивается в новом обиталище со всем возможным комфортом.

Я резко придвинул экран и убежал. Дыхание перехватило. Я выскочил на лестничную площадку, судорожно втянул воздух, собираясь позвать на помощь. Внизу мама нервно спрашивала, надо ли взять отцу еще одну рубашку.

– Да, если хочешь, – раздраженно ответил он.

Нет, кричать нельзя. Я поклялся ее не расстраивать. Но как же я мог вернуться в свою комнату? Внезапно на ум пришла годная мысль. В школе нам рассказывали, как трубочисты когда-то отправляли в дымоходы мальчишек; и даже для них там едва хватало места. Как же внутри поместился взрослый, крупный мужчина?

Он и не мог. Постепенно мне удалось себя в этом убедить. Наконец я открыл дверь своей комнаты.

В камине было тихо, ветер стих. Я постарался не думать о том, что некто затаился, ждет возможности протиснуться тайком, ждет темноты. Позже, лежа в ровном свете пластикового ночника, я вслушивался в тишину и внушал себе, что ее ничто не нарушит, потому что рядом ничего нет. Ничто и не нарушило, за исключением сна.

Возможно, позвав на помощь с лестничной площадки, я бы уберегся от своего страха. Но я был доволен своей способностью мыслить рационально. Только вот, уже почти заснув, пожалел, что в камине не горит огонь, ведь тогда сгорело бы все, что могло спрятаться в дымоходе. До того подобная мысль не пришла мне в голову. Но это не имело значения, ведь на следующий день мы отправлялись отдыхать.

Родителям понравилось спать на солнышке, пряча лица под газетами; по вечерам они с удовольствием прогуливались по широким улицам, усыпанным песком. Я вместо этого подружился с Найджелом, чья семья жила в том же пансионе. Мама дружбу поощряла: такой милый мальчик, на два года старше; он за мной присмотрит. У него были деньги и призрак усиков на прыщавой губе. Как-то вечером он повел меня в парк развлечений, где мы повстречали двух девочек. С той, которая была постарше, они отправились за мороженым, а я и ее юная подружка робко уставились друг на друга. Я поверить не мог, что этой девочке не нравятся пазлы. Позже, пока я с ней спорил, Найджел и его спутница скрылись за «Поездом-призраком», но почти сразу Найджел вернулся – лицо у него было красное, причем левая щека оказалась краснее.

– Где Роуз? – озадаченно спросил я.

– Ей пришлось уйти. – Кажется, мой вопрос его сильно разозлил.

– Она не вернется?

– Нет. – Он раздраженно огляделся по сторонам, пытаясь сменить тему. – Какой замечательный велосипед, – сказал он, указывая на тот, скользнувший между киосками. – У тебя есть велосипед?

– Нет, – сказал я. – Все время прошу о нем Санта-Клауса, но…

Я пожалел, что ляпнул такое, потому что Найджел вперил в меня взгляд, а потом подмигнул девочке и презрительно спросил:

– Все еще веришь в него?

– Нет, конечно. Просто пошутил. – Поверил ли он мне? Он уже подбирался к девочке – обнял ее за плечи; скоро она извинилась и ушла, чтобы не возвращаться, а я даже не узнал, как ее зовут. Я был раздосадован тем, что он заставил ее убежать. – Куда делась Роуз? – опять спросил я.

Найджел не сказал. Но, возможно, его обидела моя настойчивость, потому что, когда семья покидала пансион, я услышал, как он громко заявил своей матери: «Он все еще верит в Санта-Клауса». Моя мать тоже это услышала и с тревогой посмотрела на меня.

Ничего подобного. В камине никого не было, и никто не ждал моего возвращения домой. Мне было все равно, что отпуск заканчивался на следующий день. В ту ночь я отодвинул каминный экран и увидел толстое бледное лицо, свисающее из трубы, как подбрюшье, перевернутое и улыбающееся. Но удалось проснуться, и в конце концов море снова убаюкало меня.

Как только мы добрались до дома, я побежал наверх. Открыл камин и стоял, уставившись в него, пытаясь разобраться в своих чувствах. Постепенно я проникся презрением, которое испытал бы Найджел, узнай он о моем страхе. Как я мог вести себя настолько по-детски? Дымоход был всего лишь проходом для дыма, отверстием, в которое иногда задувал ветер. В ту ночь, измученный дорогой домой, я спал крепко.

Надвигался октябрь, ночи становились темнее, а темнота за проволочной сеткой – гуще. Раньше, с наступлением лета, мне казалось, что дымоход накачивает комнату мраком. Теперь это зрелище напоминало мне только о том, что скоро будет огонь. Огонь станет моим стражем.

В октябре отец получил