Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

Мужчина с сигарой сунул Джуду смятую десятку.

– Значит, ищем того, кто мог убить Рыбу?

– Да.

– Я покажу тебе этот вонючий город. Все самые мерзкие его закоулки и тайны.

– Мы так найдем убийцу?

– Вряд ли. Но, возможно, так убийца найдет нас.

На улице к ним прицепилась шлюха. В розовом грязном платье. На подбородке прыщи. Шлюха была пьяна и еле держалась на ногах. И несло от нее похлеще, чем от ведра в баре.

Джуд отдал ей выигранную десятку. Шлюха благодарно полезла к нему в штаны. Он оттолкнул ее. Она упала на колени и приоткрыла рот. Джуд с размаху ударил ее по щеке широкой ладонью. Брызнула кровь.

– Его могла убить мафия. – Джуд почесался, не обращая внимания на распластанную по земле шлюху. – Итальяшки держат тут весь подпольный рынок с алкоголем. Бордели. Музыкальные бары. Если кто-то не захочет по их указке перейти из оркестра в оркестр, его труп всплывет в канале. Или не всплывет.

Шлюха наконец поднялась, и ее перехватил толстый мужчина, тот самый, что проиграл Джуду десятку. Вдвоем они резво скрылись за углом дома.

– Раньше публичные дома в городе были легальны. И алкоголь продавался свободно. Но как только что-то перестает быть законным, сразу приходят итальянцы.

Джуд и Петр тоже завернули за угол, подальше от электрических огней.

Толстяк прислонился к стенке, спущенные штаны болтались на щиколотках. Шлюха стояла перед ним на коленях.

– Ставлю десятку, что он кончит быстрее, чем я докурю. – Джуд прикурил сигарету.

Толстяк закатил глаза и застонал. Шлюха сплюнула кровавый сгусток на стену дома. Петра затошнило.

– Борделей в какой-то момент стало так много, что им пришлось привлекать клиентов необычными способами. И они начали нанимать музыкантов. Те играли популярные пьесы и вообще все, что приходило в голову. Говорят, так и родился джаз.

Джуд докурил, и они нырнули в самую темноту улиц.

Плескалась вода в канале. Лаял пес. Впереди маячила на фоне стен и заборов чья-то высокая фигура. Незнакомец воровато огляделся, никого не заметил и подошел к двери одного из домов. Достал из-за спины топор, надавил на дверь и проник в жилище.

– Он даже не убедился, что там нет людей, – сказал Петр. Незадачливый вор его не интересовал.

– О-о! – шепнул Джуд. – Он точно знает, что они там есть. Он пробирается в дома не для того, чтобы воровать.

Джуд шагнул на крыльцо и поманил за собой Петра.

Внутри дома слышалась какая-то возня.

Узким коридором они прошли в темную просторную комнату с большой кроватью. Прямо перед ней стоял тот, высокий. Он поднимал топор и тут же опускал его прямо на кровать. Чавкало. На стены летели черные брызги.

Петр схватился за рукоять револьвера, но Джуд сильно сжал ему запястье, а широкой ладонью закрыл рот.

Высокий прислушался, повернул в их сторону голову, но опять не заметил и продолжил опускать чавкающий топор.

Петр пришел в себя на улице. Джуд снова курил и с интересом вертел в руках отобранный у него револьвер.

– Это же был убийца!

– Ну да. Его зовут Дровосек, и его никак не могут поймать уже несколько лет.

– Но мы могли!

– Как-то он дал в газете объявление, что следующей ночью не тронет тех, у кого дома будет играть джаз. И весь город в ту ночь сошел с ума. Музыка была повсюду. И никого не убили.

– Мы можем его арестовать.

– Судьбу можно только обмануть.

Джуд вернул Петру револьвер и вальяжной, расхлябанной походкой пошел вдоль тротуара. Петр послушно поплелся следом. Происходящее напоминало ему фантасмагорию, театр, этакую персональную постановку именно для него, для единственного зрителя. Черные тени и перекошенные лица сменяли друг друга. Толстая луна танцевала в облаках.

Они вышли к реке.

Посторонились. Группа людей в белых остроконечных клобуках протащила на веревке через заросли травы чернокожего полуголого парня. Тот, увидев Джуда, протяжно застонал, и ближайший мучитель в белой одежде обрушил на его лицо тяжелый приклад ружья. Кровь хлынула из рассеченного лба, при свете луны заблестела выпирающая кость. Процессия двинула дальше. Из-за куста выскочила собака и припала мордой к темному пятну на земле.

– Боже… – вздохнул Петр, когда разглядел, что у пса человеческое туловище.

– Ругаро. – Джуд почесал собачью голову за ухом.

Петр с сомнением оглядел человекопса. Какой милый паноптикум. Наверное, он пьян. Определенно пьян. Еще эта духота. Мерзкий дух липкого города. Смерть друга. Сказка. Вот куда он попал. В страшную сказку. Все сказки страшные. Потому что они про жизнь. Сейчас разойдутся в стороны кусты, и он увидит избушку на курьих ножках. Или мертвецов. Или еще какую чертовщину.

Петр засмеялся в голос. И Джуд довольно засмеялся следом.

Они отступили от каналов к вязовой аллее. Черные великаны расправили плечи и тихо шелестели листвой под набежавшим ветерком. Вдоль аллеи нежным светом горели фонари. Тут стояли укрытые тьмой особняки, чем-то похожие на усадьбы русской глубинки. Петр поежился:

– Так и кто убил Рыбникова? Итальянцы? Или этот Дровосек?

– Тс-с! – Джуд прижал палец к губам. – Они возвращаются с охоты.

Над головой пронеслась чья-то тень. Затрепетала на ветру натянутая ткань.

– Нас заметили, глупый белый человек. Зовут. Отказывать невежливо.

Джуд потянул за массивную ручку двери ближайшего особняка.

Внутри пахло землей.

Свет от доброй сотни свечей высветил обстановку. Увитые рамами картины на стенах, тяжелые портьеры, перевязанные лентами. В большой просторной зале раскинулся стол. Вокруг него сидели люди. Мужчины и женщины. С бледными лицами. Джуд и Петр опустились на предложенные стулья.

Мужчины и женщины переговаривались – их французский был удивительно хорош. На столе стояли вазы с фруктами, невидимые слуги разливали вино. Красное. Петру вдруг нестерпимо захотелось пить.

Он потянулся к бокалу, но заметил, как Джуд покачал головой.

Женщина, что сидела слева от него, наклонилась к самому уху:

– Сouche avec moi.

Тонкие правильные черты лица, соблазнительные губы – без помады, нежные, размытые, идеальная прическа – каре с ровной линией челки. Она была бы красива, если бы не эта отталкивающая бледность и глубокие борозды носогубных складок.

Петр случайно коснулся ее руки и тут же отдернул. Холодная.

Женщина расхохоталась. Ее верхняя губа вздернулась, обнажив ряд мелких треугольных зубов, очень острых на вид.

Блеснули красным глаза, как у кошки. Петр почувствовал, что падает. На щеке он ощущал тяжелое дыхание.

– Gate!..

Он проснулся потому, что боль стала невыносима.

Комната. Его комната. Комната Рыбникова. Утро.

Боль перекатывалась в голове бильярдным шаром.

Рядом на смятой простыне лежала Кондо. Ослепительно голая.

Он коснулся ее тела. Горячая. Как кипяток. Мокрая от пота. Боль отступала. Он придвинулся ближе.

– Cesse!

Прекрати!

А ночью странная женщина в особняке кричала ему «Gate!» – «Порченый!».

Он снова попробовал обнять Кондо. Она вяло брыкнула ногой.

– Я давно вернулся?

– Откуда?

– Я ходил ночью с Джудом. Он показывал мне местного убийцу. Дровосека. И еще человека с собачьей головой. И другое, странное. Там были упыри. А ты