Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Из кухни открывался вид на дом пожилых женщин. «Взгляните на мир с чердака на Принсес-авеню. Вся жизнь людская откроется вам». Задние дворы, заваленные мусором, с разваливающимися уличными туалетами; дома с дальней стороны закоулков напоминали дымящиеся коробки без крышек. Жилище напротив, ниже его окна, было, как всегда, погружено во тьму. Как могли две женщины – если обе были еще живы – там выживать? Но, по крайней мере, они могли позаботиться о себе или позвать на помощь; в конце концов, они были людьми. Его беспокоили их домашние питомцы.

Он больше никогда не видел ту апатичную женщину. С тех пор как она исчезла, ее компаньонка начала приводить домой животных; он замечал, как она заманивала их в дом. Без сомнения, они составляли компанию ее подруге, но какая жизнь ждала животных в темном и, вероятно, обреченном на снос доме? И почему они понадобились ей в таких количествах? Потому что разбегались по старым местам обитания или снова становились бродячими? Он покачал головой: одиночество женщин не оправдывало. Они так же плохо заботились о своих питомцах, как и те владельцы, которые приходили к нему в кабинет, скуля не хуже собственных псов.

Возможно, женщина ждала под фонарями, когда кошки начнут падать с деревьев, как плоды. Он подумал об этом в шутку. Но когда закончил готовить ужин, эта мысль настолько его обеспокоила, что он выключил свет в гостиной и выглянул из-за занавесок.

На блестящем гравии не было ни души. Раздвинув занавески, он увидел женщину, нетвердой походкой спешащую к своей улице. Она несла котенка: голова ее склонилась над пушистым зверьком, которого она баюкала; казалось, Повелительница Фонарей обнимает малыша всем телом. Когда он снова вышел из кухни с тарелками в руках, то услышал, как со скрипом открылась и закрылась ее дверь. «Еще один питомец», – с тревогой подумал он.

К концу недели она приютила бездомную собаку, и Блэкбенд задумался о том, как быть.

Рано или поздно женщинам придется переехать. Дома, примыкавшие к их дому, пустовали, стекла служили мишенями для любителей стрельбы по окнам. Но как эти две дамы могли забрать с собой такой зверинец? Они отпустят животных бродить по окрестностям или, рыдая, повезут усыплять.

Следовало что-то предпринять, но не ему. Блэк-бенд приходил домой, чтобы отдыхать. Он привык вынимать куриные косточки из чьего-нибудь горла, а вот звучащие фоном оправдания его выматывали. «Мы всегда давали Фидо курочку, такого раньше не случалось», – недоумевали хозяин или хозяйка. Он отрывисто кивал с легкой страдальческой улыбкой и невыразительным голосом повторял: «Понимаю… понимаю…»

С Повелительницей Фонарей так не выйдет. Но, с другой стороны, он и не собирался с ней пререкаться – господи, да что он мог бы ей сказать? Что заберет у нее всех животных? Едва ли. Кроме того, сама мысль о том, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, вызывала у него неприятные ощущения.

Она вела себя все эксцентричнее. С каждым днем появлялась чуть раньше. Часто уходила в темноту, а потом спешила обратно в плоскую яркую лужу. Как будто свет был ее наркотиком.

Люди таращились на нее и убегали. Она им не нравилась, потому что была странной. Блэкбанд подумал: все, что ей надо сделать, чтобы угодить окружающим, – это вести себя нормально; раскормить питомца, чтобы волочил брюхо по полу; запереть в машине в жаркий день, чтобы задохнулся; оставить одного с утра до вечера, а потом колотить за изгрызенные вещи. По сравнению с большинством владельцев, с которыми приходилось иметь дело, эта женщина была прямо как вылитый святой Франциск.

Он смотрел телевизор. Насекомые ухаживали друг за другом и спаривались. Их ритуальные танцы захватывали и трогали: игра красок, сложные племенные закономерности, рожденные живой природой, которые эти существа инстинктивно расшифровывали и реализовывали. Он все увидел благодаря микросъемке. Если бы только люди были такими же красивыми и очаровательными!

Даже его восхищение Повелительницей Фонарей больше не было беспримесным; его это возмущало. Может, она заболела? Она ходила мучительно медленно, сутулилась и выглядела какой-то усохшей. Тем не менее, каждую ночь бодрствовала, сонно блуждая в лучах света, как сомнамбула.

Как она теперь справляется со своими животными? Хорошо ли с ними обращается? Наверняка в какой-нибудь из машин, едущих по автостраде домой, сидели социальные работники, и кто-нибудь должен был заметить, как сильно она нуждается в помощи. Один раз он уже дошел до двери, ведущей на лестницу, и там почувствовал, что в горле пересохло от нехватки слов. При мысли о том, чтобы поговорить с ней, все внутри свело судорогой. Это не его работа, у него и так достаточно проблем. Пружина внутри сжималась все туже, пока он не отступил.

Однажды рано утром появился полицейский. Обычно полиция приходила около полуночи, избавляла людей от ножей и битого стекла и загоняла в фургоны. Блэкбенд с нетерпением наблюдал за происходящим. Конечно, вновь прибывший должен был проводить ее домой, посмотреть, что там спрятано. Блэкбенд бросил взгляд на освещенный участок под фонарем. Он опустел.

Куда она могла подеваться так быстро? Он вытаращил глаза, сбитый с толку. Краем глаза заметил смутный силуэт. Нервно оглядевшись по сторонам, увидел женщину, стоявшую в ярком круге света под другим фонарем, значительно дальше от полицейского, чем показалось сперва. Как же он мог так ошибиться?

Прежде чем Блэкбенд успел все осмыслить, его отвлек какой-то звук: громкое трепыхание, как будто по кухне металась угодившая в ловушку птица. Но там было пусто. Наверное, и впрямь птица, которая уже вылетела в открытое окно. Что-то шевельнулось напротив, в темном доме? Возможно, птица залетела туда.

Полицейский двинулся дальше. Женщина обходила свой островок света, подол ее пальто волочился по гравию. Некоторое время Блэкбенд наблюдал, тревожно размышляя, пытаясь сообразить, походило ли трепыхание на хлопанье птичьих крыльев или куда сильнее напоминало что-то еще.

Возможно, именно поэтому перед самым рассветом он увидел сон о человеке, который, спотыкаясь, пробирался по выселенным закоулкам. Путь преграждали неровные завалы из строительного мусора; мужчина взбирался на них, тяжело дыша, глотая воздух пополам с пылью. Он казался всего лишь измученным и перепуганным, но Блэкбенд заметил, что его преследует нечто странное: огромное, распростертое пятно, будто смутная тень, ползущая по крышам. Пятно было живым, потому что у него имелись морда и пасть, хотя сперва, по цвету и текстуре, Блэкбенд принял его голову за луну. Голодные глаза существа сверкали. Когда трепыхание заставило человека обернуться и закричать, овеянная тьмой морда поплыла в его сторону.

Следующий